Говорящие с…

лет сорока, немного смахивающий на знаменитого актера из «Великолепной семерки» Юла Бриннера, только Бриннер, все же, выглядел помужественней и посимпатичней.
   — Точно? — осведомилась подделка под Бриннера и получила вполне логичный шталевский ответ:
   — Откуда я знаю?!
   Эша подобрала полы дождевика, постаравшись сделать это изящно, и собралась было двинуться прежним курсом, но замешкалась — топорик начал выворачиваться из-за пояса, и она, прижав его локтем, попыталась запихнуть топорик обратно, чему тот отчаянно сопротивлялся.
   — Как же такая красивая девушка — и без зонтика? — неожиданно поинтересовался прохожий. Неизвестно, как он ухитрился обнаружить красивую девушку под дождем, грудой хрустящего целлофана и, уж будем откровенны граждане, простудными слезами и соплями, и Шталь немедленно преисполнилась подозрения, но следующая фраза подделки под Бриннера все объяснила: — Я как раз тут недавно магазин открыл, зонты завезли просто шикарные, новые модели. У меня как раз есть с собой… вот. Да не смотрите вы так, это же всего лишь зонт.
   Подделка удивительно проворно раскрыла над Шталь действительно красивый серебристый зонт, который с таким же удивительным проворством извлекла словно бы из ниоткуда, и в этот момент топорик со зловещим лязгом рухнул на мокрый асфальт, явив себя во всей проржавевшей красе, и неожиданный собеседник, широко раскрыв глаза, отступил назад, взмахнув своим черным зонтом.
   — Зашибись! — сказал он. — Девушки уже с топорами ходят! Для самообороны? Или наоборот?
   — Он не мой, — зачем-то поведала Эша, поспешно подхватывая топор и пряча его в складках дождевика. — Я его просто несу.
   — В общем, на Чехова магазин, возле «МакДональдса». Заходите на досуге, только, — подделка под Бриннера хихикнула и потерла бритую голову, — без топора. Мы с топорами не пускаем.
   — Невероятно смешно, — заметила Шталь и, развернувшись, поспешно пошла прочь. Дождь усиливался, хотя, казалось бы, куда уж сильнее, и стук капель по голове уже стал довольно-таки болезненным — будто кто-то, вооружившись молотком, вколачивал гвозди ей прямо в череп. Может, с зонтом и вправду было бы лучше?.. Зонты, зонты… Что-то сегодня только и разговору, что о зонтах. С одной стороны, в дождь это, наверное, довольно естественно. С другой стороны, сколько Шталь себя помнила, она в любую погоду никогда не говорила ни с кем о зонтах. И с ней никто не говорил о зонтах. Ну вот как-то не было ни повода, ни желания говорить о зонтах.
   Пожав плечами самой себе, Эша встряхнула затекшей правой рукой и торопливо пересекла темный двор, покосившись на одну из скамеек под мокрым развесистым деревом. На скамейке сидели три темных силуэта с зонтами в руках — сидели не шевелясь и не разговаривая, и единственным звуком, окружавшим их, был густой ливневый шум.
   Может, она попала в какой-нибудь город дождепоклонников? Друиды же бывают, почему таким не быть? Может, у них тут такая традиция — сидеть под дождем по ночам. В сущности, это их дело, нравится — на здоровье…
   Да-да, сидят под дождем, возносят молитвы дождю и приносят ему в жертву чужаков, топя их в священных лужах…
   Ой, Шталь, иди уже!
   Она почти дошла до конца двора, когда из-за угла дома раздался громкий рев, без труда разрезавший монотонную песнь ливня. В реве определенно присутствовали женские нотки. Такой рев могла бы издать потревоженная во время трапезы львица.
   У Шталь мгновенно возникли сразу две мысли. Первой мыслью было убежать. Второй — пойти и посмотреть, что там делается. Совместить их было невозможно, и тогда она решила пробежать мимо источника звука и посмотреть, что там делается. Она дошлепала по лужам до угла дома, придерживая топорик, который опять начал выскальзывать, и в этот момент темное небо с шипением вспорола огромная молния, и на мгновение во дворе стало светло как днем. Мгновение было очень коротким, но Эша успела рассмотреть достаточно.
   В палисаднике, меся ногами мокрую землю, двое людей выдирали друг у друга покореженный зонт. Одним из этих людей была женщина средних лет в джинсовом костюме — она-то и издавала этот мощный львиный рев, цепляясь за зонтик так, словно это было ее дитя. Второй человек действовал молча, и этот человек был тем самым громоздким мужчиной, которого Эша окатила водой на пригородной дороге. Несмотря на его явное физическое превосходство, ему почему-то никак не удавалось отнять зонтик у его довольно хрупкой хозяйки — та, вцепившись в ручку обеими руками, рывками тянула зонт к себе, одновременно отчаянно и небезуспешно брыкаясь и помогая себе ревом. Никто из них не обратил на Эшу ни малейшего внимания, и можно было незаметно отступить, но Эша