Говорящие с…

   — Тебе сколько лет? — поинтересовался тоскливый человек с усталой улыбкой.
   — Восемь с половиной.
   — Дурдом! — сказал «лапуля». — Слушайте, дамочки. Ну сломал зонтик, ну я понимаю, обидно. Господи, да купите вы другой — и всего делов! Нам серьезными делами заниматься надо, а мы тут с вами сидим! Некогда нам поломки зонтиков расследовать!
   — Нам даже семьями своими заниматься некогда, — его коллега бросил ручку. — А у меня дома дети…
   — А у меня дома паук некормленый, — пробормотала Эша.
   — Что?
   — Я говорю, неспроста он зонтики ломает. Он трезвый был. И, по-моему, прекрасно осознавал, что делал.
   — Да он просто псих! — неосторожно разъяснил «лапуля», и на него немедленно устремились три указующих перста — Эшин, Ларкин и ее матери.
   — Ага! Вот вы это и признали!
   — Идите домой! — уже сердито приказал тоскливый человек. — Домой! Вместе со своими собаками, детьми и топорами! Не морочьте нам голову. Не исключено, что мы еще продолжим разговор — когда тот покусанный мужик обратится к вам с жалобой на вашего пса! Раз это сторожевая собака, так вот пусть и сторожит ваш огород. Чего она ночью в том дворе сторожила?! До свидания!
   И Шталь вместе с остальными оказалась на улице быстрее, чем успела что-либо возразить. Пострадавшая сразу же развернулась и безмолвно убрела куда-то в дождь.
   — Ну, знаете! — рявкнула Ларкина мать, одной рукой сгребая мокрую дочь, а другой держа за цепь Тумана, который широко зевал. — Сейчас придем, соберете свои манатки — и вон из моего дома! Устроили мне!..
   — Я вам дам еще столько же денег, — сказала Шталь, сморкаясь.
   — Впрочем, можете и остаться.
   — Я видела настоящего маньяка! — торжествующе пискнула Ларка. — Круто! Завтра девчонкам расскажу!
   Конечно, может и круто, что они видели маньяка. Да только и маньяк тоже их видел, а это точно не было хорошо.
  * * *
   Проснулась Эша только в обед, столь же больная и разбитая, как и накануне. Из носа текло вовсю, горло болело, и, попробовав закурить, Шталь отчаянно раскашлялась и злобно вмяла сигарету в ребристое дно пепельницы. Блеклый день за окном был все так же задернут густой ливневой занавесью, в комнате было сыро и холодно, и Шталь, чихнув, поспешно спрятала руки обратно под одеяло и подумала, что если дождь будет продолжать идти с такой интенсивностью еще сутки, то крошечные Сосенки просто смоет с лица земли. Может, уже начался конец света, а она все проспала? Хорошо хоть ничего не снилось — не покинутой старой электрички, ни назойливого призрака с синими искрами в глазницах, ни сердитого начальника. Потрясающе — Ейщаров даже в ее снах ею постоянно недоволен! Зевнув, Эша потянулась за телефоном, взглянула на дисплей и, ойкнув, села на кровати, уронив одеяло, отчего комната немедленно обдала ее холодом.
   Шесть пропущенных вызовов — и все от Олега Георгиевича. Причем четыре — именно в то время, когда хозяйка телефона, пообещавшая Ейщарову никуда не выходить, общалась с маньяками и правоохранительными органами. Ой, как это плохо! Ой, как влетит!
   Хотя всегда можно что-нибудь соврать.
   Ейщаров словно почуял эту мысль — телефон на ее ладони грозно проиграл вступление к орффовской «O Fortuna». Эша немного выждала, после чего нажала на кнопку ответа и постаралась зевнуть в трубку как можно громче.
   — …л-ле?..
   — Где вас вчера носило?! — злобно рявкнула трубка, и шталевская головная боль немедленно возросла вдвое.
   — Я просто…
   — Я сказал никуда не выходить?!
   — Да ведь…
   — Какого черта, Эша Викторовна?! На тот свет не терпится?!
   Нет, ну как можно соврать, если и слова вставить не дают?! И как не стыдно так кричать на бедную больную девушку? Где вы воспитывались, Олег Георгиевич?
   — У вас простуда или тяжелая форма умственного расстройства?!..
   — Можно я тоже что-нибудь скажу? — таки вклинилась Шталь.
   — Не вижу смысла, — проскрежетал Ейщаров. — Я прекрасно знаю, что вы скажете. Ой, я так крепко спала, что не слышала звонка. Разумеется, я нигде не бродила полночи, оставив телефон дома, потому что на улице ливень, и вы бы сразу поняли, что я не дома.
   Тьфу!
   — Но я правда спала! — возмутилась Эша. Возмущение было искренним — ведь два последних звонка она действительно проспала. — Я наглоталась лекарств и уснула, проснулась только сейчас, а вы сразу кричите, не разобравшись в ситуации! Нехорошо так обращаться с человеком, который наловил вам стаю Домовых!
   — А вот зря, Шталь, вы свой главный козырь так сразу выбросили, — заметил Ейщаров — уже с легким оттенком добродушия. — Ну, так где вы были?
   — Говорю же — спала! — произнесла Эша, растягивая слова.