Говорящие с…

— Я никуда не ходила. Куда тут ходить — деревня, ливень — ну куда тут ходить?! Тем более ночью?! У меня температура до сих пор тридцать восемь. Я болею. А вы злой.
   Наступила пауза — вероятно, Ейщаров обдумывал данный ему эпитет, а еще более вероятней — придумывал эпитеты для нее. Словарный запас у Ейщарова был хороший, значит эпитеты будут затейливыми и неприятными.
   — Послушайте, Эша Викторовна, — наконец сказал он — неожиданно спокойно. — Я так понимаю, в этом отношении приказывать вам бесполезно, требовать тоже. Как вы отнесетесь к тому, если я просто попрошу вас?
   — Да никуда я не ходила и не пойду, но с чего такая забота, Олег Георгиевич? — подозрительно спросила Эша, потирая ноющую правую руку.
   — Я вам отвечу. Можете потом хихикать, сколько душе угодно, но я вам отвечу.
   — И? — Эша, не сдержавшись, широко улыбнулась в предвкушении.
   — У меня очень нехорошие предчувствия.
   У Шталь мгновенно пропала всякая охота хихикать. Голос Ейщарова был слишком серьезен. И слишком искренен. Непривычное сочетание. А с учетом произнесенного — зловещее.
   — О, господи! Какого рода предчувствия?! Меня убьют?! — затараторила она. — Я так и знала! Меня переедут на машине! Нет, сбросят с лестницы… хотя здесь нет лестниц. Загрызут собакой!
   — Перестаньте валять дурака! — раздраженно потребовал Ейщаров.
   — Я не валяю дурака! Это предположения…
   — Это бред! Я скоро выезжаю. Сидите дома и не высовывайтесь! И не дай бог вам хоть еще раз не ответить на звонок, Шталь! То, что я с вами сделаю…
   Эша испуганно сбросила вызов. Ей совсем не хотелось знать окончание фразы. Хотя, что такого может с ней сделать Ейщаров? Не будет же он бить женщину?
   А вдруг будет?
   Съежившись, Эша потянула одеяло себе на голову, но тут кто-то тихонько поскребся в окно, и, повернувшись, она увидела приплюснутое к стеклу лицо привставшей на цыпочки Ларки.
   — Мамка спрашивает, будешь ли ты обедать? Могу принести сюда! — Ларка привстала еще выше, пытаясь разглядеть стол с террариумом, потом как-то по-старчески рассудительно добавила: — Надо есть.
   Эша неохотно сползла с кровати, сунула ноги в еще влажные кроссовки и, путаясь в одеяле, добрела до двери и открыла ее. Ларка влетела в комнату, печатая на дощатом полу грязные следы, и немедленно устремилась к столу с террариумом.
   — Он уже проснулся?! — о столешницу звякнула стеклянная банка. — Вот, я не знала, что он ест, поэтому принесла все, что нашла!
   Шталь взглянула на банку с отвращением. Содержимое банки в основном состояло из тараканов и кузнечиков, а также двух жирных пауков-крестовиков, выглядящих совершенно сбитыми с толку.
   — Спасибо, конечно, но этого слишком много. Ладно, оставь, я потом…
   — Ты не покормишь его сейчас? — на лице Ларки отразилось жесточайшее разочарование. — Я хотела посмотреть!
   — Какой кровожадный ребенок, — Эша принялась одеваться, то и дело чихая. — Как поживает твоя сестра?
   — Она со мной не разговаривает, — сердито ответил специалист. — Я ей рассказала, как мы с тобой и Туманом маньяка ловили, а она говорит, я все придумала. Но я больше на улицу с зонтиком не пойду. И мамка не пойдет. И девчонкам я сказала, чтоб не ходили. А милиция уже ловит маньяка? Интересно, они его поймают? Как думаешь, он еще на кого-нибудь напал? А на детей он нападает? Тебе нести обед? А когда ты будешь паука кормить?
   Когда тебе задают такое количество вопросов, то проще всего — не отвечать ни на один из них, поэтому Шталь изобрела собственный вопрос.
   — Она все так же сидит с зонтиком?
   — Нет, — буркнула Ларка, осторожно постукивая по стеклу террариума. Эша поймала ее за руку.
   — Не надо, ты ее напугаешь, а если ее пугают, то она лысеет. Зачем мне лысый паук? И где твоя Мила сейчас?
   — В комнате. А зонтик спрятала, и я не знаю, куда. Дурацкий зонтик! — неожиданно заявила Ларка. — И чего она с ним так носится?! Он слишком красный! И слишком… слишком…
   — Слишком зонтик?
   Ларка посмотрела озадаченно, потом просияла улыбкой.
   — А сегодня мы пойдем ловить маньяка?
   — Обед, говоришь? — невозмутимо произнесла Эша, открывая дверь.
   Они проскочили под дождем к крыльцу и одновременно влетели в дверной проем. Мокрая голова Тумана, торчащая из будки, проводила их печальным взглядом и втянулась в будочную дыру, точно в отверстие панциря.
   — Обувь снимай, — потребовала Ларка и, сбросив шлепанцы на клетчатый, потертый коврик, сунула ноги в тапочки, пошарила под вешалкой и выдала Шталь пару гигантских мужских тапок. Эша надела их и вслед за Ларкой громко захлопала в комнату, стряхивая воду с волос.
   Гостиная, как