Говорящие с…

сбежала. А, еще квартиру Женьки, другой Милкиной подружки, тоже ограбили. И у маминой начальницы квартиру ограбили. Вообще, — Ларка с глубокомысленным видом прижала кончик указательного пальца к веснушчатому носу, — много кого ограбили. Но это ерунда, а вот маньяк…
   — Да забудь ты про маньяка! Еще что?
   — Да все, — специалист пожал плечами. Эша тоже пожала плечами. Милицейские люди
   и один из них такая лапуля!
  тоже говорили про ограбления, но ограбления Эше не были интересны. Сгинувшие Милкины подружки тоже… хотя…
   — А у этой Альбины тоже был зонт?
   — У всех есть зонты, — справедливо заметила Ларка.
   — Я имею в виду, такой же зонт, как у твоей сестры.
   — Да откуда мне знать? Это ты у Милки спроси. Только она не будет с тобой разговаривать! — Ларка сердито встала и сгребла пустую посуду. — Раз ты паука не кормишь, то я пойду.
   — Да-да… — пробормотала Эша, глядя на исчерканный лист блокнота, — конечно. А что, нашли грабителей-то?
   — Каких грабителей?
   Спокойно, Шталь, спокойно, это же ребенок.
   — А-а, грабителей! Не-а. Их, может, и вовсе искать не будут.
   — Это почему же? — искренне удивилась Эша.
   — Мамка сказала, тетя Римма и дядя Леша даже заявление не писали. Милицию соседи вызвали. И я слышала, как они говорили, что тетя Римма просто стояла во дворе и смотрела, как мимо носят ее вещи и грузят. А еще говорят, — Ларка наклонилась к ее уху, заговорщически блеснув глазами, — говорят, она и сейчас там стоит.
  * * *
   — Я пока упаковал свое только с первого этажа, — Слава кивнул на несколько здоровенных ящиков, — и то наспех. Разбираться уж буду на месте. Работы еще, Георгич, — он страдальчески закатил глаза, — страшно подумать!
   — Тогда лучше не думай, — Ейщаров, хмурясь, поставил на столешницу бронзовую статуэтку пляшущей пастушки, повернулся и углядел в проеме приоткрытой двери лицо Михаила. — Симонов!
   — А он куда-то ушел, — сказало лицо и исчезло.
   — Симонов — это ты, между прочим.
   Михаил вернулся с раздраженным видом бывалого карманника, попавшегося на краже пустого кошелька.
   — Ну, что, какие еще ко мне претензии?! Я здесь…
   — Вот именно. Почему ты здесь? Ты должен быть в Шае.
   — Чего мне там делать?! — возмутился Михаил. — Домовых я доставил, с ними разбираются, что мне там — сидеть им сказки на ночь читать, что ли?! А тут самая работа! Да и все равно я только десять минут назад приехал — полдня гнал! Я хотел взять вертолет, но Семеныч не дал, а на машине…
   — Неважно, — Олег Георгиевич взглянул на часы. — Слав, я тебя не тороплю, но ты учти, что времени в обрез.
   — Ну, собственно, как обычно, — констатировал человечек, покидая комнату. — Я бы работал быстрее, но эти павлины…
   Михаил ногой притворил за ним дверь и вопросительно воззрился на Ейщарова.
   — Кажется, ты хотел сделать мне выговор, но тут же заявляешь, что это неважно, так что я что-то не допонял…
   — Возьмешь на себя руководство по очистке. Людей особо не подгоняй, чтоб ничего не пропустили, но и расслабляться не давай — закончить нужно максимально быстро, чтоб внимания не привлекать. Без ненужной беготни и прощальных песен у руин. И чтобы, кстати, никаких руин не было. Была гостиница — и нет ее.
   — С руинами было бы правдоподобней, — заметил Михаил, глядя на Ейщарова с растущим подозрением. — Вот в прошлый раз… ладно, понял я, набегался по этому веселому домику от души! Не будет руин. Олег, а ты что пил?
   — Тебе зачем? — Ейщаров развернул карту.
   — Ты никогда раньше не давал мне руководства. Ты даже…
   — Миш, мы оба прекрасно знаем, что во всем, что касается психологии, ты олух.
   — Вот и я удивляюсь… — Михаил, осекшись, возмутился: — Я не олух!
   — Но ты провел в этом доме достаточно времени, ты дотошный, ты все доводишь до конца и даже то, что в некотором отношении ты педант…
   Водитель немедленно превратился в высоченный укор совести.
   — Я за все время нашего общения тебе слова плохого не сказал!..
   — Я имел в виду, что ты часто излишне ревностно относишься к порядку в мелочах, — Ейщаров усмехнулся, и Михаил тоже усмехнулся — с явным облегчением.
   — А-а, так… ну да, бывает. Конечно, я справлюсь, чего там… Погоди, погоди, — его добродушное лицо вновь заволоклось подозрением. — А ты… Я понял — ты решил, что я кинусь на это руководство, как псина на кость, а ты тем временем опять тихо в одиночку смоешься?! Не будет этого! Если собрался куда-то ехать, я поеду с тобой! А если не я, то хоть кто-то, кто в состоянии сберечь твою упрямую башку! Георгич, что опять за секретные дела?! Куда ты собрался?!
   — Никаких секретных дел нет, —