Говорящие с…

заверил Олег Георгиевич предельно скучающим голосом. — Просто одно мелкое дельце — настолько мелкое, что и…
   — Если это так, то с ним справится кто угодно. Если оно настолько мелкое, как ты утверждаешь, то с этим и неговорящий справится, — Михаил свирепо погрозил пальцем. — Олег, я тебя хорошо изучил. Когда у тебя такое выражение лица, значит дело касается твоей бывшей безумной ищейки. Что там опять такое?!
   — С гостиницей нужно заканчивать как можно быстрее, — Ейщаров выпрямился. — Я ни единого человека сейчас не могу отвлекать.
   — А себя, значит, можешь… Нет уж!
   — Миш, — Олег Георгиевич развел руками, — ну ты чего? Я же не против. Закончите с гостиницей — можете ехать следом хоть всей толпой.
   Михаил передвинулся и решительно загородил собой дверь.
   — Господи, да лучше б меня в телохранители к той же Шталь определили — она, по крайней мере, никогда не против компании! Короче, один ты никуда не поедешь!
   — Миш, что за детский сад? — Ейщаров вытащил пачку сигарет, и Михаил с готовностью угостился из нее, ни на секунду не утратив настороженности и напряженности в движениях и ни на миллиметр не отступив от дверного проема. — Найду, изыму, да и поеду прямиком в Шаю. Или сюда, что, впрочем, зависит уже от твоего руководства…
   — Да с чего вдруг?! Только недавно ты гово…
   — Недавно было четыре часа назад, — Олег Георгиевич закурил, глядя на Михаила как-то сожалеюще, — Телефон у нее не отвечает, и мне это очень не нравится. Не мешай мне, Миш.
   Водитель прищурился, внимательней вглядываясь Ейщарову в лицо, и панически замотал головой.
   — Олег, нет, не надо. Это нечестно! Ты же обещал… Ты даже не мне — ты себе обещал!..
   — В общем, я поехал, а ты занимайся очисткой. Я на тебя рассчитываю — ты ведь меня не подведешь, а, Миш? — Ейщаров похлопал его по плечу, и Михаил, чуть вздрогнув, расплылся в широкой улыбке и отступил от двери.
   — Можешь не сомневаться! Все сделаю, как надо, а потом, если что, мы подъедем. Возьмешь мою машину?.. то есть, твою мою машину?
   Олег Георгиевич поймал звякнувшие ключи и, вздохнув, еще раз хлопнул водителя по плечу.
   — Прости, Миш.
   — Да все в порядке, — восторженно сказал Михаил ему вслед. — Что я — не понимаю, что ли?
   — Нет, — ответил Ейщаров и тихонько прикрыл за собой дверь.
  * * *
   Две девицы под окном пили поздно вечерком…
   Господи, какая же чепуха лезет в больную шталевскую голову! Да и истине особо не соответствует. Кроме двух девиц. Девиц действительно было две, но сидели они перед окном, а не под, причем одна сидела у другой на плече, и у нее было восемь ног. Хотя, конечно, Бонни — девица, как ни крути. Девица Шталь прихлебывала «Колдрекс», чихала и сипло ругалась. Девица Бонни, то и дело подбрасываемая поддергивающимся шталевским плечом, безмолвствовала. Вместо вечерка за окошком был бесконечно дождливый день, и обе девицы мрачно смотрели на него во все свои десять глаз.
   — Скукота! — наконец подвела итог Эша голосом похмельного тролля, и словно в ответ на это заявление телефон исполнил зловещее вступление к разговору с бывшим начальником. Шталь резко развернулась, Бонни кувыркнулась с ее плеча и с негодующим видом засеменила по простыне к дальнему концу кровати. Хмыкнув, Эша потянулась к телефону. Что еще нужно Ейщарову — вспомнил, какую гадость хотел ей сказать? Тоже мне, солидный бизнесмен — только и делает, что командует да обзывается!..
   Не может, что ли, почаще звонить, гад такой?!
   — Ничего я не делала! — просипела Эша в трубку, не дав Ейщарову сказать ни слова. — В смысле, ничего такого! Во всяком случае, в последнее время!
   — Вы в Больших Сосенках или в Малых? — спокойно спросила трубка.
   Эша чихнула. И тут же чихнула еще раз, увидев в окошко светловолосую фигуру Милы, полуприкрытую тугим красным куполом зонта. Фигура быстро подошла к воротам и открыла их.
   — Вы меня слышите? Эша?!
   — Ну да, — Шталь встала, не открывая загоревшихся глаз от уплывающего зонта.
   Скажи ему, Шталь! Скажи, где ты! Что бы там ни было, не суйся в это!
   Да, а они потом все раскроют без нее! И ничего ей не расскажут! И присвоят себе всю славу!
   Какую славу, Шталь?!
   — Так где вы?
   — В Больших Сосенках, — сказала Эша, одной рукой держа трубку, а другой натягивая на себя джинсы. — Мне казалось, я вам говорила.
   — Говорили б — я б не спрашивал. Адрес?
   — Лесная, восемь. Такой страшный дом, весь обмотанный ежевикой. Не ошибетесь. А вы скоро приедете? Неужели прямо сами приедете?
   — До свидания, — ответил Ейщаров. И вовремя ответил — Эша уже распахнула дверь, по дороге сунув негодующе размахивающего лапами птицееда