Говорящие с…

прогуляться, метнулась за угол, заложила крутой вираж, чтобы не врезаться в выходящего навстречу человека, и тут он, к ее удивлению и недовольству, вытянул руку и сцапал Эшу за предплечье, отчего Шталь занесло, она описала полукруг и с целлофановым хрустом въехала схватившему лицом в грудь. Единственным положительным моментом происшедшего было то, что шталевская ладонь наконец-то отклеилась от дождевика.
   — Куда бежим? — строгим голосом школьного дежурного осведомился человек, и Эша, раздраженно-испуганно брыкнувшись, вздернула голову. Увидев ее лицо, человек поспешно разжал пальцы и сделал разрешающий жест, одновременно прячась за своим зонтом.
   — А, ну беги, беги…
   После чего тут же повернулся и сделал попытку улизнуть, но Эша теперь уже сама вцепилась ему в руку.
   — Поймали маньяка?
   — О, Господи! — простонал так приглянувшийся Эше в прошлый раз милицейский человек. — Вы опять? Все это чепуха — ясно?! Пустите, у меня полно важных дел!
   «Какая лапуля!» — подумала Эша, вновь на мгновение замирая.
   — Вы меня слышите?
   — У меня тоже полно важных дел, мне вообще некогда с вами разговаривать, но не просто же так я на вас тут наткнулась, поэтому давайте быстро разберемся и разойдемся по своим важным делам, и возмущаться не надо — сам девушку схватил, а теперь в кусты, причем без девушки, и не стыдно вам — вы же офицер! — краем глаза она увидела мелькнувшее вдалеке красное пятно зонта, увлекающего за собой тонкую светловолосую фигурку. — Впрочем, до свидания!
   — Так, а ну-ка вернись! — рявкнул ей вслед совершенно сбитый с толку милицейский человек. — Стоять! Стой, или я тебя арестую!
   — Интересно, за что? — осведомилась Шталь на бегу, за несколько секунд оставив нежданного собеседника далеко позади. Зонтик уже успел увеличить расстояние от себя до Шталь почти на квартал, и Эша припустила изо всех сил, то и дело с плеском проваливаясь в глубокие лужи, которыми территория Малых Сосенок изобиловала не меньше, чем собственно сосенками.
   Спустя минуту, к изумлению и раздражению Шталь, милицейский человек нагнал ее и обыденно зарысил рядом, производя не меньший плеск и размахивая сложенным зонтом.
   — Так куда бежим? — вновь осведомился он как ни в чем не бывало, и Эша, покосившись на него, подумала, что, во-первых, он намного моложе, чем ей показалось вначале, во-вторых, никаких важных милицейских дел у него сейчас нет, и, в-третьих, согласно несчастливой шталевской статистике, такой симпатяга почти наверняка окажется каким-нибудь злыднем, и от него следовало срочно избавляться. Да и вмешивать милицию в дела Говорящих было недопустимо. У Ейщарова и так забот хватает и за повышенный интерес правоохранительных органов к его подопечным он Эше Шталь уж точно спасибо не скажет.
   — Вы только что заверяли, что у вас много важных дел, — пропыхтела Эша, старательно ловя губами сырой воздух.
   — А у меня обед… то есть, почти ужин. Свободное личное время.
   — Тогда используйте его как-нибудь иначе, — посоветовала Шталь и, припустив изо всех сил, вырвалась на два корпуса вперед, но через секунду ее снова догнали.
   — Так, девушка, а ну-ка, выкладывайте, что происходит?
   — Что такое?! — вскипела Эша. — Где в уголовном кодексе сказано, что девушкам запрещается бегать по городу?! Оставьте меня в покое, или я буду жаловаться, что вы меня преследуете! Как сумасшедшего ловить, так они заняты, а как за девушками гоняться, так это пожалуйста!
   — Вы очень странно себя ведете, — заметил милицейский человек, уже ставший насквозь мокрым. — Разгуливаете по ночам с топором, выдумываете истории про каких-то маньяков. Мои инстинкты говорят мне…
   Шталь, не сдержавшись, высказалась крайне цинично о помянутых инстинктах, и рядом с ней некоторое время бежали молча. Молчание завершилось очень неожиданным образом.
   — Меня Костя зовут.
   «Этого мне еще не хватало!» — кисло подумала Эша, не сводя глаз с красного зонта, который все еще намного опережал ее, но теперь двигался медленнее, точно решил, что опасность миновала. Он плыл через площадь, явно направляясь в сосновый парк, и Эша, чуть притормозив и прикидывая с какой стороны бы лучше к нему подобраться, вдруг осознала, что уже некоторое время из преследуемых воспринимает только зонтик, совершенно сбрасывая со счетов человека, который его несет, словно только зонт был живым мыслящим существом, а Милка — так, аксессуар — не боле. Тревожный знак. Шталь покосилась на «меня-Костя-зовут» — тот неотступно вышагивал рядом, всем своим видом изображая живейшее внимание. Отделаться от него в ближайшее время явно не удастся. Непонятно — ночью он и его напарник прямо таки мечтали