Говорящие с…

дети! Явно же что-то не так, надо же что-то делать! Ты же представитель закона, а вы… — она запнулась, подыскивая определение Юрию Андреевичу, и тот ожег ее инфернальным взглядом.
   — Просто не мешайте мне!
   — Что значит «слишком поздно»?! Мила сама закрывала зонт, я видела!
   — Это не имеет ни малейшего значения. Таня тоже закрывала зонт. А потом снова открывала. Конечно, вначале я не думал, что дело в зонте. Думал, это какая-то наркота. Она всюду была с этим зонтом. Перестала ходить в школу. Перестала есть. Перестала спать. Перестала разговаривать. Просто сидела под зонтом и все. А потом она ушла. Я успел ее догнать… она как раз садилась в какой-то автобус. Там было еще шесть девочек — тоже с зонтами — и все такие же лунатики. Я не видел водителя, а он… Мне удалось забрать Таню. Я отнял у нее этот зонт, я сломал его, только ничего не изменилось. И до сих пор ничего не изменилось. Она ни на что не реагирует. Ее словно нет. Врачи не могут понять, в чем дело. Говорят, это кататония, вызванная какой-то психической травмой. Но я-то знаю, что он что-то с ней сделал с помощью этого зонта. Наверное, он какой-то гипнотизер, не знаю.
   — Почему вы думаете, что «он» вообще существует? — осторожно спросила Шталь. — Вы же его никогда не видели.
   — Я это знаю! — буркнул Юрий Андреевич. — Я давно ищу его. Я наблюдаю. Он приходит, когда они собираются в стаю. Чаще всего такие вот соплячки, но иногда приходят и взрослые женщины… разного возраста. Может… у него это получается случайно, а может, он любит всяких, не знаю. Если у женщин зонты отнимать, они в себя приходят, а вот у таких детей — бесполезно. Я пробовал. Короче, он их увозит. Некоторые потом возвращаются… не такими, как Таня — намного хуже. Он делает это нечасто. И до сих пор ему все сходило… Менты меня не слушают. Я должен изловить этого гада! Он должен вылечить мою дочь!
   Костя издал неопределенное хмыканье, извлек пачку сигарет, открыл ее, снова хмыкнул и перевернул пачку вверх ногами, отчего оттуда интенсивно потекло. Эша, вцепившись пальцами в мокрые волосы и чихнув, попыталась уместить изложенные сведения в своей раскалывающейся голове, в результате чего у нее возник вопрос.
   — Но моя хозяйка, у которой вы вчера отобрали зонт, была совершенно вменяема.
   Юрий Андреевич пожал широченными плечами.
   — Всяк может ошибиться.
   У Шталь тут же возник второй вопрос.
   — Подождите… вы говорите, женщины. Но я видела и мужчин под зонтами — таких же странных. Я их точно видела!
   — Про мужчин я ничего не знаю. И не видел, — Юрий Андреевич фыркнул. — Мужики-то ему на кой?!
   — А ограбления? Я слышала, что в городе произошла серия очень странных ограблений.
   Теперь удивился представитель закона.
   — Какая еще серия очень странных ограблений? Я про это ничего не знаю.
   Юрий Андреевич заметил, что его это нисколько не удивляет, поскольку, по его мнению, Костя является крайне хреновым представителем закона и вряд ли вообще что-нибудь знает. В кустах снова возникла весьма нервная дискуссия, и Эша отвернулась, зажимая уши. Где-то в глубине сознания опять зазвучал тонюсенький голосок тревоги, словно там в панике суетилось крошечное, испуганное существо.
   Что-то не так, Эша Шталь. Что-то не так. Неужели ты не ощущаешь, насколько все это нелепо? Слишком все запутанно, слишком все нелогично… Очень похоже на то, что частенько происходит в твоей голове. В жизни же все обычно бывает намного, намного проще. Что-то не так, Эша Шталь. Что-то очень плохо…
   Машинально Шталь принялась составлять отчет для бывшего начальника, ибо обычно это успокаивало и помогало привести мысли в порядок.
   Здравствуйте, уважаемый Олег Георгивич.
   По прибытии в город Малые Сосенки мною было обнаружено…
   Хотя нет, Ейщаров же запретил ей здесь делать что-либо, кроме того как болеть, поэтому ничего ею обнаружено быть не могло.
   До свидания, уважаемый Олег Георгиевич.
   — С меня хватит этого паранормального бреда! — вдруг на весь парк заявил представитель закона и неожиданно проворно, точно вспугнутый заяц, выскочил из зарослей боярышника. Руки Юрия Андреевича лишь впустую схватили воздух и немножко ветвей, мгновенно сломав их, а Костя уже несся по чавкающему хвойному ковру прямо к скамейкам. «Маньяк», выругавшись, скакнул следом, отчего от кустов мало что осталось. Попутно он наступил Эше на ногу, и та взвыла от боли. Ей в голову пришла мысль, что до конца этого дела она точно не доживет, а если и доживет, то останется глубоким инвалидом. На четвереньках, хрустя дождевиком, она выползла из остатков боярышника, изумленно наблюдая за перемещениями Кости и Юрия Андреевича. Только