Говорящие с…

снующие среди них, казались пришельцами из другого мира. Лица подзонтиковых людей были нездорово-бледными, застывшими, и даже в неверном свете уличных фонарей было видно, как посинели их пальцы, намертво стиснувшие ручки зонтов. Сквозь шаги и голоса Эша разобрала дробный, едва слышный звук, словно по все улице рассредоточился оркестр малюток-неумех, играющих на крошечных барабанчиках, и только спустя какое-то время поняла, что это вразнобой стучат от холода зубы стоящих под зонтами. Ее зубы тоже стучали друг о дружку. Сколько она простояла здесь? Ночь? Неделю?
   — Ночь, — ответил Ейщаров на ее безмолвный вопрос. — Только одну ночь. Так что можете перестать в таком ужасе таращить глаза.
   Эша хотела было огрызнуться, но вместо этого у нее вырвалось лишь жалобное скуление, и, не выдержав, она сунулась лицом в плечо водителя.
   — Да ладно тебе, Георгич, пусть хоть в себя придет, — укоризненно заметил Михаил, и Шталь стало еще страшнее. Раз Михаил защищает ее от Олега Георгиевича, то значит ее дела совсем плохи.
   — З-зонтики! — простучала она зубами в водительское плечо. — Это з-з-з…
   — Неси ее в машину, чего ты ждешь?! — Ейщаров раздраженно подтолкнул Михаила и пошел следом, прижимая к уху свой сотовый. Водитель распахнул дверцу ближайшего микроавтобуса, мягко урчавшего двигателем, сунул Эшу в одно из кресел, а сам поместился напротив. Ейщаров остался стоять на улице, и Шталь немного успокоившись, попыталась немедленно сообщить водителю все, что ей было известно, но произвела лишь совершенно чудовищную смесь из стука зубов, чихания и согласных звуков. Михаил, покосившись в окно, за которым маячила ейщаровская фигура, почесал затылок, перегнулся через сиденье, извлек бутылку коньяка и, одним движением большого пальца свинтив крышку, сунул бутылку Эше. Та, подавшись вперед, вцепилась в нее и принялась жадно глотать, предварительно проиграв зубами по коньячному горлышку затейливую мелодию. Дверца отъехала в сторону и просунувшийся внутрь Ейщаров сказал:
   — Полегче! Выпадать в осадок будете позже, мамзель! Согрелись — и хватит!
   Эша, опустив бутылку, выпалила:
   — Поймайте Юла Бриннера!
   — Кого?! — изумился Михаил. — Это который в «Великолепной семерке» играл?! Так он же умер, — он снова почесал затылок и зачем-то добавил: — Как и Конфуций. Да и чего б ему тут делать?
   — Да нет же!.. он просто очень похож… лицо… лысый… он мне говорит — сейчас покажу красивый зонтик… а у меня топор — бряк!.. только это, наверное, уже в другом мире, а потом…
   Ейщаровский телефон снова зазвонил, и Шталь посмотрела на него с негодованием, потом попыталась было снова присосаться к бутылке, но Ейщаров протянул свободную руку и бутылку отобрал. Михаил прижался лицом к стеклу и пробормотал:
   — Подумать только, весь город!..
   — Упустили! — Ейщаров опустил руку с телефоном. — Часть фур тормознули на разъезде, его там не было. Возможно, он поехал с другой половиной каравана, но надежды на это мало, — он снова поднял телефон к уху. — Скажи, пусть пропускают, и тех после проверки тоже. Может, он на это и купится.
   — Я так понимаю, я опять куда-то…
   — Понятия не имел, что он здесь, — Олег Георгиевич спрятал телефон. — Несколько наших вели его… вернее, воображали, что вели. Сами попались, вон, стоят на соседней улице. И ведь это третий город, который он так основательно потрошит.
   Эша, сложив одно с другим, разочарованно протянула:
   — Так он просто вор?!
   Сожалеешь, что он не оказался извращенцем?
   — Но очень хороший вор, — Ейщаров устало потер глаз, и Шталь сквозь прочие чувства ощутила некое злорадство — что, обыграли вас, всесильный и всеведущий Олег Георгиевич? Но это чувство тут же сменилось стыдом и раздражением — ведь и ее обыграли, разве нет? К тому же, Говорящий с зонтами — отнюдь не Робин Гуд, и восхищения не заслуживает. А если бы сейчас было не лето, а глубокая осень? И без того как минимум половине города простуда обеспечена, не говоря уж о материальном уроне. Она смущенно отвела глаза, и Ейщаров легко улыбнулся, точно вновь без труда понял, что происходит в шталевской голове. — Всегда выбирает маленькие города, за кратчайший срок нейтрализует всех жителей и вывозит все, что может найти. У него хорошая команда, которая никогда не задает лишних вопросов.
   — Да что можно вывезти из такой деревни? Какую-нибудь рухлядь? Да и такие сложности — это ведь нужно каждый зонт… или каждому дать зонт… а кто-то за эти дни может вообще ни разу не выйти на улицу.
   — В такой деревне можно найти немало ценного, уж поверьте. И очень удобно, когда хозяева ценностей сами отдают ключи, называют адреса и где что лежит — ведь в ложном