Говорящие с…

мире их спрашивает об этом человек, которому они доверяют. А что касается остального, — Олег Георгиевич пожал плечами. — До сих пор у него все получалось, но раньше, уезжая, он всегда нейтрализовал свои зонты, и никто даже не понимал, что произошло.
   — Возможно, его спугнули ваши люди.
   — Возможно, его спугнули вы. Хотя почуять вас нельзя, может, вы что-то сделали. Вы больны, плохо себя контролируете.
   — Вы же сказали, что я напрочь выложилась в той гостинице!
   — Сам черт не разберет, что с вами иногда творится, — Ейщаров протянул руку и пощупал ее лоб прежде, чем Эша успела отпрянуть. — М-да. Ладно, Миш, ты помоги остальным, а я пока отвезу нашу сопливую красавицу в местечко посуше. Присоединюсь к вам через полчасика.
   — Опять меня в уборщицы?! — возмутился водитель, яростно взъерошив свои светлые волосы и став похожим на очень громоздкого ежа. — Желаю на передовую! Я бы в два счета отловил этого, — он ехидно скосил глаза на Шталь, — ковбоя!
   — Я тоже желаю на передовую! — просипела Эша. — Просто дайте мне поездить вокруг! У меня же судьба такая — я тут же с ним столкнусь…
   — Максимум, с чем вы сейчас столкнетесь, так это с воспалением легких, — Ейщаров сделал водителю нетерпеливый жест, и тот, укоризненно вздохнув, полез в дождь. Подождав, пока дверца за ним захлопнется, Олег Георгиевич немного помолчал, а потом вдруг влепил Эше пощечину. В этом мире пощечина была не такой болезненной, но гораздо более обидной.
   — Вы опять деретесь?! — взвизгнула Эша, прижимая ладонь к щеке, после чего предприняла дерзкую попытку расцарапать Олегу Георгиевичу лицо, но была тут же изловлена за обе руки и вжата в спинку кресла.
   — Кажется, я сказал вам сидеть дома?!
   — Да я просто пошла за сигаретами! — тут же применила Шталь отговорку, которую уже использовала в предыдущих мирах. Ейщаров чуть склонил голову набок.
   — Правда?
   — Неправда, — сникла Эша. — Но я…
   — Довольно, — Олег Георгиевич выпрямился и пробрался на водительское сидение. Эша вновь прижала ладонь к щеке, удивленно глядя ему в спину.
   — И вы не спросите меня о том, что видела?
   — Каждый видит что-то свое, поэтому особой ценности в вашей информации нет, — отозвался Ейщаров, трогая машину с места. — Потом расскажете. Вы простуженная всю ночь были под дождем, вам надо отлежаться. Сейчас подъедет врач и осмотрит вас.
   — То есть, для вопросов я слишком больна, а вот для хлопанья по лицу… — Эша резко выпрямилась, роняя одеяло. — А как вы меня нашли?!
   — Вы оставили телефон дома, когда отправились… хм-м, за сигаретами, — пояснил Ейщаров, осторожно объезжая стоявших на дороге людей. — Ваша хозяйка одна из немногих, кто вменяем в эту ночь. Я долго звонил, она услышала и ответила — по счастью раньше, чем сел телефон.
   — Значит, все же, был маньяк… — пробормотала Эша. — Никого не убивали. Но зонтика у Милы не было. Или был… Что-то я совсем запуталась. Что было, а чего не было? Но сейчас ведь все по-настоящему, а? — она перебралась на другое сиденье и жалобно затеребила Ейщарова за плечо. — Правда по-настоящему?! Почему мне привиделся какой-то извращенец?! Всем остальным же наверняка привиделось что-то хорошее! Конечно, если взять…
   — Шталь, все по-настоящему в этом мире, — Олег Георгиевич раздраженно дернул плечом. — Я по-настоящему вызвал людей, и мы по-настоящему приехали сюда. И я по-настоящему очень устал. А от ваших криков я устаю еще больше.
   Эша обиженно отвернулась и некоторое время занималась исключительно чиханием. Потом сползла на сидения, свернулась калачиком, натянув одеяло до бровей, и задремала под ровный звук двигателя и в приятном ощущении безопасности, исходящей от водителя. Конечно, в этом мире Ейщаров не совершал никаких героических телодвижений, не выбрасывал в лобовое стекло криминальных личностей, не сверкал потусторонне глазами и не всаживал ножи в чьи-то затылки. Но, наверное, смог бы… А может и не смог бы. В одиночку не поехал, как грозился — вон, целую армию привез. Он вообще никогда не ездит в одиночку…
   Машина резко остановилась, отчего голову Эши мотнуло, и она стукнулась о спинку. Хлопнула водительская дверца, потом она услышала, как отъехала в сторону пассажирская, и Ейщаров сказал:
   — Вы в состоянии идти?
   — Уходи, — пробормотала Эша и потянула одеяло еще дальше, — плохой дядя!.. Я пожалуюсь на тебя всем своим вещам. У меня знаешь как много знакомых вещей?!.. Только не зонтикам… Не люблю зонтики… Никогда их не любила…
   Олег Георгиевич, фыркнув, извлек ее из машины и понес куда-то. Летя на чужих руках, Шталь заснула окончательно и проснулась только тогда, когда Ейщаров невежливо свалил ее на кровать,