Говорящие с…

на Шталь ярко-синим и густо-серым глазами.
   — А как же люди, которых ты только что заразил?! — Эша судорожно пыталась нашарить за спиной ручку дверцы и слушала — слушала отчаянно, надеясь услышать хоть кого-нибудь, позвать на помощь, но не слышала. Сейчас все вещи мира молчали для нее. — В этом нет смысла!
   — Конечно, в этом нет смысла, — негромко произнес голос рядом с ее правым ухом. — В этом не было смысла с самого начала. Поэтому просто отдайте мне зонт, Эша Викторовна.
   Эша дернулась в сторону, изумленно вперив глаза в совершенно пустое пространство, откуда прозвучал этот голос — прозвучал так близко, словно человек склонился к ее уху. Она даже чувствовала его дыхание в тот момент.
   И голос этот принадлежал Олегу Георгиевичу. А его там, между прочим, не было.
   А лже-Ейщаров был все еще в нескольких метрах от нее, продолжая идти — с явно нехорошими намерениями.
   — Опять?! — взвизгнула Эша, в ярости разглядывая свои пустые ладони. — Не может быть! Опять?!
   — Отпустите зонт сию минуту! — велел голос бывшего начальника-невидимки.
   — Но у меня нет никакого зонта! — взвыла Шталь. — Я не вижу никакого зонта! Я не ощущаю никакого зонта! Не знаю, настоящий вы или нет… черт, да отнимите его у меня!
   — Я сломаю либо зонт, либо вашу руку, — дружелюбно сообщил голос. — Также, вполне вероятно, при этом я сломаю и ваши мозги!
   — Да ломайте же уже что-нибудь! — истерично заверещала Эша, обходя машину спиной вперед и не сводя глаз с надвигающихся лже-Ейщарова и его свиты с горящими глазами, похожей на толпу очень мокрых и очень расстроенных зомби. Голос несколько мгновений молчал, а потом размеренно произнес:
   — Скажите честно, Эша, вы серьезно относитесь к зонтам?
   — Серьезно отношусь?! — Эша суетливо сжимала и разжимала пальцы, пытаясь ощутить ручку зонта, которой не было, но на этот раз она все не появлялась и не появлялась. — Еще бы несерьезно! Да я их теперь боюсь до смерти!
   Она сказала это совершенно искренне.
   И, судя по всему, сказала то, что надо.
   На этот раз мир не становился плоским, не рассекался бесчисленными спицами и не схлопывался — мир просто кувырком полетел в никуда, как летит зонт, подхваченный порывом ветра. На крошечное мгновение Эшу посетило уже неоднократно знакомое ощущение сжатой в пальцах круглой ручки, но почти сразу оно пропало, и в глаза Шталь ударил ослепительный свет. Эша испуганно зажмурилась, решив, что это очередные происки очередного зонта, и она угодила в очередной зонтиковый мир, уютно расположившийся где-нибудь в жерле вулкана.
   — Можете открыть глаза, Эша. Все в порядке.
   Ейщаров со своей неистребимой и невыносимой вежливостью. Вновь почти как настоящий. Нет уж, будьте покойны — Эша Шталь больше на это не купится!
   Все же она приоткрыла один глаз и посмотрела.
   Так, из усталого шталевского любопытства.
   Мир-то все равно поддельный.
   Напугавший ее яркий свет принадлежал самому обыкновенному августовскому солнцу, выбиравшемуся из-за горизонта и щедро рассыпавшего лучи среди мокрых сосен и домов. Она сидела в водительском кресле своей «фабии», улыбавшейся в утро блестящими синими боками. В соседнем же кресле сидел Олег Георгиевич и аккуратно складывал ее золотисто-зеленый зонт, и сломанные спицы торчали из смятой материи, точно обнаженные кости. Но зонт отнюдь не выглядел страдальцем, и стразы на его ручке сияли ей-ей победно.
   — Ну, как вы? — мягко спросил Ейщаров, и Эша тотчас дернулась в сторону, заслоняясь руками.
   — Вы чего? — удивился Олег Георгиевич.
   — Вы не будете меня бить? — в свою очередь удивилась Шталь. — Вы ж меня во всех мирах колотите! Ладно, все равно вы — это опять не вы! Или это какой-то особенный мир! Или это…
   Ейщаров протянул руку и твердо взял Шталь за плечо. Встряхнул как следует, отчего Эша клацнула зубами, чуть не откусив себе язык. Больно было чуть-чуть, необидно совсем и в целом странно. Ейщаров, как и раньше, выглядел рассерженным и встревоженным, и, все же, этот Олег Георгиевич казался отстраненней и равнодушней предыдущих, что придавало ему, увы, больше правдоподобности.
   — Это реальный мир, Эша Викторовна, — он защелкнул кнопочку на зонтике. — Ваша матрешка из миров закончилась.
   — Не верю я вам! — дерзко заявила Эша, нежно растирая затекшую спину. — Вы не настоящий. Вы вот-вот станете плоским и…
   — У меня нет ни малейшего намерения становиться плоским, — со смешком перебил ее Ейщаров. — А если в тех мирах я и поднял на вас руку, то, вероятно, на то были очень серьезные причины.
   — Вы все так говорили! Однажды вы даже… — Эша пощупала свой лоб и прищурилась. — Ага, у меня даже простуды