Говорящие с…

   — А ваша машина как же?
   — Позже ее заберут.
   — Прежде, чем я куда-либо с вами поеду, желаю прояснить один вопрос! — решительно заявила Эша, попытавшись принять предельно надменный вид. Огляделась и придвинулась к Ейщарову вплотную. — Вы ведь тоже Говорящий — не так ли?! Уж не считая моих предыдущих наблюдений, простой человек не понял бы, в чем проблема с этим зонтом. А вы поняли. Вы даже смогли влезть в его мир. Ну признайтесь же, Олег Георгиевич, — не выдержав, Эша обеими руками вцепилась бывшему начальнику в предплечье. — С чем вы говорите?! С зонтами?! С мячиками?! С вениками?! С дамскими сумочками?!
   — С башенными кранами, — Ейщаров улыбнулся, чуть прикрыв веки, и в яркой синеве его глаз затанцевали-закувыркались знакомые мальчишеские смешинки.
   — Ух ты, правда?!
   — Неправда, — Ейщаров осторожно освободил себя вначале от одной шталевской руки, затем от второй. — Вы просто неугомонны, мадемуазель Шталь. Пусть дела и заботы Говорящих пока вас не волнуют.
   — Вы опять про это дурацкое увольнение?!
   — Не кривя душой, Эша, должен сказать, что вы отлично поработали, — тон Олега Георгиевича внезапно стал насквозь деловым. — Но каждый раз оформление вашей работы было слишком уж фееричным. Извините, но это мне не подходит.
   — Но я…
   — Дело уже даже не в Лжеце, которого вы можете навести на других Говорящих, Эша. Дело в вас. Вы стали опасны — и не только для окружающих, но и для самой себя. Не расстраивайтесь, — он отечески похлопал ее по плечу, но Шталь возмущенно вывернулась из-под его ладони. — Отдохнете, придете в себя. Поиски Говорящих слишком поглотили вас. Разговоры с судьбой — это замечательно, но если перестараетесь, ваша судьба будет состоять исключительно из Говорящих, а для простой человеческой жизни не останется ни времени, ни возможности.
   — Вы до сих пор точно не можете знать, с судьбой я… хм-м, говорю, или со случайностью…
   — А никто точно не знает разницы между этими понятиями…
   — И я никогда не слышала ничего ни от одного из этих понятий! Ни одно из этих понятий даже ни разу со мной не поздоровалось, — Эша улыбнулась, но на лице Ейщарова ответной улыбки не появилось.
   — Не важно, слышите ли вы судьбу. Важно, что она вас слышит. Так что будьте поосторожней с высказываниями и шуточками. В чем я точно уверен, так это в том, что у судьбы нет чувства юмора. Садитесь в машину.
   — И что меня ждет? — хмуро спросила Эша. — Карантин? Реабилитационный центр для Говорящих? Я не хочу выходить из дела!
   — Ну, тут от ваших желаний ничего не зависит, — Ейщаров отвернулся и пошел к «фабии».
   — Я убегу, — пригрозила Эша.
   Олег Георгиевич остановился и со скучающим любопытством взглянул на нее.
   — Ладно, не убегу, но… Послушайте, я могу быть менее фееричной в работе. Я могу быть вообще не фееричной. Тихой и скромной. Вы меня даже не заметите. Опасаетесь отпускать меня на поиски — бога ради! Дайте мне любую должность в своем окружении! Оклад меня не волнует! Можете меня вообще не окладывать! Только не сажайте в карантин!
   — Никто не сажает вас в карантин, — на лице Олега Георгиевича появилось легкое раздражение. — Конечно, некоторое время придется побыть в Шае, но, думаю, недолго. Можете вернуться на прежнюю работу в «Вестник» или, если хотите, на «Шаю-ТВ». Можете получить любую должность — хоть в администрации — в пределах разумного, конечно. А что касается Севы, так встречайтесь, когда пожелаете…
   — Да не хочу я должность в администрации! — возопила Эша так пронзительно, что проходивший мимо человек шарахнулся в сторону. Лицо Ейщарова тут же стало пасмурным, и Эша перешла на трагический шепот: — Олег Георгиевич, ну я же Говорящая! Я должна быть среди таких, как я! Я хочу должность в вашем офисе. Куда мне теперь на прежнюю работу?! Вы же сами сказали, что я стала более человечной! Ваши слова?! — Ейщаров чуть наклонил голову. — Ну Олееег Геоооргич!
   — Нет, — спокойно ответил Ейщаров, наверняка наслаждавшийся ситуацией. — Полезайте в машину, Эша. Я гуманист, но в меру. Не прекратите нытье — поедете до Шаи в багажнике.
   — Любую должность! — канючила Шталь, предусмотрительно держась от Ейщарова на безопасном расстоянии. — Я трудолюбивая и хорошая! Можете спросить у хризолита! У «фабии»! У Бонни! У моего нового холодильника! У… нет, у него не спрашивайте!..
   — Хватит! — в голосе Ейщарова отчетливо зазвучала надвигающаяся буря. — Конец дискуссии!
   Другой бы, пожалуй, уже смирился и юркнул в машину. Но только не эши шталь. Они не отступают так просто. Они прекрасно понимают, что в подобной ситуации действовать надо немедленно. Иначе будет поздно. Иначе будет череда неприемных дней, отсутствие,