Негласный глава города никак не мог пригласить молоденькую, никому не известную журналисточку для беседы о природе вещей.
Авторы: Барышева Мария Александровна
себя ведут, я и сделал вывод. Когда свою работу знаешь, это несложно.
— Мастер тоже слушал их объяснения и вначале дважды сказал «или». Потом разобрал и сказал точно. Вам же это не понадобилось.
— Холодильник вообще не надо было вскрывать, — он пожал плечами. — Зря он… Милая барышня, вы понимаете — у вас, современных, какой подход? Техника — детальки, винтики, электричество, схема — и все. У вас и жизнь какая-то сплошь техническая, как схема какая-то… К технике ведь, как и к человеку, подход нужен, без души тут нельзя. Ты ее слушай — она сама тебе и скажет, что с ней. Иной раз глянешь — так и знаешь сразу, что с ней не так. А будешь с ней по-плохому иль без души, так и зачахнет она. Это ж не просто детальки свинченные. Мы, так по сути тоже из деталек собраны.
«А у вас нет, случайно, родственника по фамилии Ейщаров?» — мысленно спросила Эша. Вслух же она сказала:
— Возможно, вы и правы. Только вот скажите — как же так, с вашим подходом, вы не нашли никаких неисправностей в той технике, из-за которой произошло столько неприятностей? Ведь на многих вызовах были именно вы.
— Я не нашел никаких неисправностей, которые мог бы устранить, — аккуратно поправил ее мастер. — С технической точки зрения она была абсолютна исправна. Но для использования она непригодна, так я и сказал нашему руководству. Разумеется, меня не послушали. Поймите меня правильно, барышня, это неплохой магазин, меня он вполне устраивает, но его закроют — я это уже точно знаю. С вашим участием или без — его все равно закроют. И, возможно, это будет не так уж плохо.
Шталь глубоко затянулась сигаретой, в упор глядя на обращенное к ней простоватое лицо со спокойными глазами, в которых нельзя было прочесть решительно ничего.
— Вы считаете, что «Аллегро» продает плохую технику? — чуток подумав, она добавила. — Плохую не с технической точки зрения?
— Кто-то ошибся… — рассеянно пробормотал Егорыч и щелчком отправил окурок в закопченную урну. — Я попробую вам объяснить. Толку от этого, правда, не будет, но вы, по крайней мере, слушаете. Я занимался установкой многих приборов, которые продавал наш магазин. Это очень хорошая техника. Но некоторая… как бы это сказать… она показалась мне слишком взрослой. С опытом. Такое обычно бывает с техникой подержанной, которая уже проработала у кого-то, набралась чужих эмоций… Но в том-то и дело, что техника-то совершенно новая. Я сам ее распаковывал на месте доставки, когда устанавливал, сам проверял.
— А техника, на которую поступали жалобы? — внутренне Эша подобралась, хоть и не понимала, почему вообще это слушает и всерьез задает такие вопросы. — Она тоже показалась вам слишком взрослой?
— Только вначале, — мастер поморщился. — Когда устанавливал. Но когда я осматривал ее потом… Знаете, у моего друга был доберман, он тренировал его в специальной школе для служебных собак. Так для этого добермана существовали лишь двое — хозяин, мой друг, и инструктор. Больше он никого не признавал, врагами считал даже семью своего хозяина, отчего и прожил у друга недолго. Ошибка в воспитании, в обращении… не знаю, но, вероятно, сам-то доберман, по сути, тут не при чем. Так вот, когда я осматривал технику, я вспомнил про того пса.
— А когда эта техника только пришла, значит, она была взрослой, но совершенно нормальной, — пробормотала Шталь. — Но…
— Я не знаю, какая она пришла, — перебил ее Егорыч. — Я редко занимаюсь проверкой товара, я больше по вызовам. Только когда его забирают из демонстрационного зала, потому что там — сами понимаете, все лазают…
— Техника, на которую поступили жалобы, была из зала? Ее забрали в дни предпраздничных распродаж?
— За всю сказать не могу, — ответил он неожиданно скучающим голосом, и Эша решила, что перегнула. — Но в моих случаях — да, — Егорыч вдруг подмигнул. — В тех, что касаются взрослой техники. А в том зале ей никак было не повзрослеть. Она там просто стоит. Ей там работать не для кого. Ее там и не включают.
Дверь открылась и по ступенькам, переговариваясь, начали неторопливо спускаться несколько человек. Мастер взглянул на часы и встал.
— Ладно, всего доброго. Да и вы идите, вон уж темнеет…
— Подождите, — Шталь вскочила, — послушайте… Почему вы мне все это рассказали?
— Люди вокруг всякое болтают, — Егорыч потер усы, — вы ведь слыхали? Демоны в стиральных машинках и так далее. Чушь это, конечно, но мне показалось, что больно вы это близко к сердцу приняли. А так толку не будет.
— Ну, я же не считаю, что в вашу технику что-то вселилось.
— Вот и правильно, — он кивнул совершенно серьезно. — Ничего в нее не вселялось. Напротив — выселилось. Ушло.
— Ушло? — Эша недоуменно прищурилась.
