Говорящие с…

охнула. Дверца холодильника над ней неторопливо захлопнулась, блеснув влажными темными разводами на белизне, и вновь стало темно. Зашипев, Эша попыталась приподняться, но возникшая из ниоткуда рука прижала ее к полу, и к ее лицу приблизились два страшных сверкающих глаза. Она отстраненно подумала, что эти глаза напоминают мультяшные, нарисованные, когда аниматоры изображают гипноз или совершенное обалдение. Впрочем, никакого гипноза или обалдения Шталь не ощущала. Светящиеся сизые спирали мигнули, на мгновение прикрывшись веками, и Григорий с легким смешком произнес:
   — Ты спрашивала, что я обещал Гоше? Я ему обещал это. Хотя, думаю, ты и сама знала.
   Техника вокруг притихла, словно ей тоже хотелось послушать, и в наступившей, слабо пощелкивающей тишине Эша, закашлявшись кровью, стекавшей в горло, просипела:
   — Откуда мне такое знать?!
   — Не ври мне! — появилась другая рука, пальцы схватили ее за куртку и, чуть приподняв, больно стукнули о пол, отчего в затылке и разбитом носу будто плеснулся раскаленный металл. — Говори! Думаешь, охрана придет?! Она никогда сюда не заходит! Кто тебя за нами послал?! В нескольких словах ты рассказала то, что я делал в последние месяцы… Непосвященный не смог бы до этого додуматься! Непосвященный, неверящий — никогда бы не смог! И найти бы не смог! Это другие тебя послали?! Ты не из них, иначе я бы тебя почувствовал!
   — Да тебя и детсадник нашел бы, если б постарался! — зло сказала Шталь, сквозь опущенные ресницы глядя в светящиеся спирали. — После всего, что ты наворотил! Не думаю, что ты сам рассказал Гоше про такое! Он что-то подсмотрел, понял, да?!
   — Кто тебя прислал и с какой целью? — спросил он чуть дрогнувшим голосом, продолжая прижимать ее к полу. Эша не возражала — она лежала и отдыхала, расслабив мышцы, собираясь с силами и подкапливая злости — черт возьми, никто не роняет Эшу Шталь на пол без ее согласия! — Я ничего плохого не хочу, но если не скажешь, мне придется что-нибудь сделать. Например, чуток поджарить тебя на электроплите. Кстати, ты знаешь, почему в инструкции к холодильникам особо подчеркивают, что нельзя вынимать из них полки? Потому что дети могут забраться внутрь и остаться там. А если вынуть все полки, ты тоже там поместишься. И холодильник не откроется. Кто тебя на меня навел? Почему мне знакомо твое лицо?!
   Его пальцы поползли к ее горлу, и Эша, не поднимая век, очень тихо произнесла:
   — Зря ты разбил мне нос.
   — Что? — даже в пальцах, уже коснувшихся ее шеи, почувствовалась озадаченность, и в тот же момент руки Шталь вцепились в его предплечья, а правая нога, начавшая движение раньше, чем прозвучал вопрос, вскинулась вверх и в сторону, угодив согнутым коленом туда, куда нужно, и у Григория вырвался болезненный короткий вздох. Он качнулся вправо, Эша с силой оттолкнула его и вскочила, тотчас развернувшись, уворачиваясь от распахнувшейся серебристой дверцы холодильника, уже летевшей ей в лицо. Открывшаяся дверца морозильной камеры успела больно стукнуть ее ребром по колену, и Эша чуть не упала. Ее качнуло влево, но и там караулили приоткрытые дверцы, выжидающе чуть покачиваясь из стороны в сторону, и необычайно яркий свет лампочек слепил глаза. В лицо обжигающе дохнуло холодом, и только сейчас она ощутила, насколько горяча текущая из носа кровь, и осознала, насколько далек выход из рядов. Холодильники стояли почти вплотную друг к другу, все без исключения дверцы поджидали ее, готовясь к удару, безопасным оставался лишь проход шириной не более полуметра. Все вокруг снова наполнилось хлопками, гудением и электронным попискиванием, в которых теперь совершенно отчетливо слышалась ярость.
   Дернувшись обратно в безопасное пространство, Эша кинулась было вперед, но тут что-то вцепилось ей в щиколотку, ее рвануло обратно, и она, потеряв равновесие, снова шлепнулась на пол, на этот раз ухитрившись уберечь лицо. Чужие пальцы тут же схватили и вторую щиколотку, но Эша, мгновенно перевернулась и увидев быстро надвигающиеся на нее горящие глаза и темный худой силуэт, резким рывком высвободила одну ногу и брыкнула в том направлении. Каблук угодил во что-то податливое, раздался слабый вскрик, сияющие глазницы отдернулись назад, и вторая ее нога оказалась на свободе. Эша вскочила, качнувшись в сторону и на мгновение потеряв бдительность, за что тут же была наказана — одна из дверец достала ее, ударив в плечо и отбросив к соседнему ряду. Она ударилась спиной о другую, закрытую дверцу, косо съехала вниз, и тотчас что-то намертво защемило ее запястье. Повернув голову, Шталь увидела, что ее рука зажата дверцей морозильной камеры. Она рванула дверцу свободной рукой, но, к ее изумлению, дверца не поддалась, а еще плотнее притиснула