Говорящие с…

— Наверное, это ты опять что-то устроил… что-то не…
   — Нет, ты, — упрямо заявил менеджер. — Я знаю, я почувствовал… Ты тоже говоришь?
   — Говорю?
   — Мы так это называем, — пояснил он как-то стыдливо. — Но ты не одна из нас, я бы тебя обязательно почувствовал… особенно так близко. Тебя кто-то обучил?
   — А этому можно обучить?! — ошеломленно спросила Эша. Григорий пожал плечами.
   — Я не знаю. Я никогда не пробовал. Я не… — он осекся, прижимая ладонь к лицу, и Эша с трудом удержалась, чтобы не вскочить.
   — Господи, вас что — много?!
   — Ну, — угрюмо произнес Григорий, — если б нас было много, ты представляешь, что бы тогда творилось с этим миром?
   — Но сколько вас?! где, откуда?!.. — она невольно начала тараторить, испытывая желание вцепиться ему в свитер и трясти до тех пор, пока менеджер все не расскажет. — Вы…
   — Извини, — Григорий отвернулся, — я не имею права. Я вообще… дурака свалял!..
   — Черт! — Шталь, все-таки, вскочила и, подойдя к нему, с размаху плюхнулась на пол, позабыв и про изящество, и про манеры, и про собственное оскорбленное достоинство, — даже про разбитый нос. Подогнув ноги и уперевшись ладонями в холодные плиты, она жадно посмотрела на менеджера, и тот почему-то улыбнулся — наверное, смотреть на нее со стороны было сейчас очень потешно. — Гриша, ты… ваши кодексы, конечно… но… это что же получается, есть определенное количество народу, который умеет такое делать?! — Эша мотнула головой в сторону зала. — Как ты?!
   Григорий молча докурил сигарету, так же молча затушил ее о пол и поднял на нее усталый взгляд. Он смотрел так долго, что Шталь стало не по себе, она подалась назад, отодвигаясь, и в тот же момент менеджер сказал:
   — Таких я не встречал. Я умею… только с той техникой, что ты видела в отделе. Ни с чем другим больше. Я не знаю, почему. Я не знаю, как. Может, это как-то связано с тем, что я… до того, как… очень долго работал в таких отделах. Многие магазины устроены одинаково… И мне… мне нравится такая техника. Всегда нравилась. А те, с кем мне доводилось встречаться… у них совсем другие разговоры. И собеседники у них тоже другие.
   — Какие? Что они умеют?
   Григорий упрямо покачал головой и снова принялся ощупывать свое колено.
   — Ты встречал тех, которые… меняют мебель? Посуду? Делают скучающую одежду? Злые книги? Слушай! — она шлепнула ладонями по полу. — Хорошо, не хочешь говорить — не надо! Но ты можешь, по крайней мере, сказать есть ли такие?!
   Не поднимая глаз, он хмуро ответил:
   — Есть. Но ты ведь и сама должна это знать. Ты знаешь про вещи. Ты нашла меня. Ты говоришь…
   — Да не говорю я! — взвыла Эша. — Тебе показалось! Этого быть не может! Никто меня не обучал!
   — Может, — менеджер искоса посмотрел на нее, — он просто тебе об этом не сказал? Я не знаю, как этому учат. Может, ты просто не помнишь? Вот мы, например, не помним. Я не видел никого, кто знает, откуда у него… Мы лишь несколько лет такие. Мы ничего этого не умели раньше. Мы… многие из нас, и я тоже вначале решили, что это что-то вроде телекинеза… но мы встречались с такими людьми и… Они совсем на нас непохожи. У них совсем другая сила. Она… в какой-то степени соответствует законам этого мира. Физиология, биохимия мозга, физика… генетика, способность организма… Но то, что есть у нас… оно этому миру совершенно чужое. И мы… тоже стали какими-то чужими. Вначале это пугало. Теперь, — он криво улыбнулся, — теперь ничего. Привыкли. Я… в принципе, я доволен. И все-таки, — Григорий прищурился, — почему мне так знакомо твое лицо?
   — Я не знаю, — тихо ответила Шталь, — но я совершенно точно знаю, что твое мне незнакомо. А… — она наклонилась ближе, так что их носы почти соприкасались, — твои глаза… это как-то связано?..
   Григорий смутился, и его удлиненное лицо даже подернулось румянцем, отчего он теперь казался совершенно безобидным.
   — Это бывает… очень редко, когда я плохо себя контролирую… или злюсь. Ну… ты действительно здорово меня разозлила.
   — Что будет с техникой? — Эша медленно поднялась. Григорий остался сидеть, чуть настороженно глядя на нее снизу вверх. — У людей ведь еще осталась ваша ревнивая техника. От постиранных попугайчиков она уже перешла к серьезным травмам людей. Кто знает, что она сделает дальше?
   — Я все исправлю! — поспешно сказал он. — Я что-нибудь придумаю, чтобы ее вернуть. Я… ее ведь не так уж много.
   — А что будет с Гошей и его подружкой?
   — Не знаю, — менеджер вздернул подбородок, и его взгляд стал вызывающим. — Если честно, мне все равно. А вот что будет со мной?
   — А что мне прикажешь с тобой делать? — Эша, фыркнув, протянула ему руку, и Григорий,