Говорящие с…

У продавщицы мания преследования, у водителя проблемы со здоровьем, а та женщина — просто невезучая. Прочие люди, которых я видела, в полном порядке.
   — Зато, Эша, очень мало шансов за пару часов встретить троих человек, у которых все в беспорядке. И раз такое произошло, то это неспроста. Вы думали о работе, когда взъезжали в город? Или о том, чтоб представилась возможность позлорадствовать над чьими-то горестями?
   — За кого вы меня принимаете?! — возмутилась Шталь. — Ни о чем таком я не думала! Кстати, рядом с ними не было никакой бытовой техники.
   — Что вы зациклились на этой бытовой технике?! — сердито вопросили из трубки. — Разве я посылал вас разыскивать исключительно бытовую технику?! Кстати, вы не интересовались, что стало с владельцами оставшихся приборов? Может, предупредили их?
   — Это не входило в мое задание! — огрызнулась она. — И я не общество спасения владельцев от их стиральных машинок.
   — Я так и думал, — сказал Ейщаров насмешливо. — Значит, вы не придали значения тому, что видели сегодня?
   — Именно!
   — И не взяли данные пострадавших?
   — Конечно, взяла! — буркнула Эша. — А теперь можно мне доесть мой завтрак?
   — Приятного аппетита, — тут же пожелал Олег Георгиевич таким тоном, что всякий аппетит у нее немедленно пропал. — Позвоните, когда у вас будет что-то определенное.
   — Всенепременно, — кисло отозвалась Эша в пустоту — Ейщаров, как обычно, отключил трубку, не дослушав ответа на последнюю фразу. В этой привычке она видела полное пренебрежение к своей особе, и, не сдержавшись, Шталь хлопнула телефон на столик с такой силой, что один из посетителей обернулся. Эша злобно посмотрела на него, потом осторожно погладила телефончик указательным пальцем.
   — Ну прости, прости… Фу, глупость какая!
   Искоса она оглядела небольшой чистенький зал, в котором кроме нее сейчас было лишь три человека. Двое не привлекли ее внимания — женщина, попивающая кофе и болтающая по сотовому, и мужчина, расправляющийся со стейками и совмещающий это занятие с чтением газеты и небрежным разглядыванием ног официанток. Третий человек, сидящий за ближайшим к стойке столиком, выглядел более колоритно — красивая стройная женщина лет тридцати пяти, вальяжно развалившаяся на стуле и простецки попивающая коньяк прямо из бутылки, изредка закусывая соленой рыбкой. На женщине был темный костюм с короткой юбкой — один из тех, которые принято называть строгим, но сейчас в нем не было ничего строгого — юбка задралась до неприличия, пиджак был распахнут, а блузка расстегнута до самой перемычки лифчика. Женщина с ухмылкой смотрела перед собой и то и дело разбитым веселым голосом громко произносила на весь зал:
   — Дуры!
   Перед стойкой вовсю ругались две хорошенькие официантки, в своих синих костюмчиках похожие на стюардесс, а из-за стойки на них уныло смотрел молодой бармен, казавшийся самым невыспавшимся барменом в мире. Он отчаянно зевал, то и дело пытаясь вместе с зевком вставить слово, но одна из оппоненток тут же визгливо обрывала эту попытку:
   — А ты не суйся!
   Третья официантка, стоявшая неподалеку, смотрела на них с отвращением, а из приоткрытой двери в кухню доносился грохот посуды и чья-то внятная нецензурная ругань. Эша приподняла брови, подумав, что выбрала кафе не очень удачно. Но снаружи оно казалось таким милым, да и название «У Ерофеича» выглядело уютно. Сокурсница отзывалась о кафе хорошо, и Шталь подумала, что Ерофеич, верно, в отпуске. Она принялась большими глотками допивать сок, а в зальчике на фоне негромкой музыки продолжало плестись незатейливое словесное кружево:
   — … я сказала все, что знала!.. и нечего орать теперь!..
   — Дуры!
   — Девчонки, может…
   — А ты не суйся!
   «Бам-барам!» — вступала с кухни падающая посуда.
   — Вот же ж… твою… чтоб тебя… в…!
   Не выдержав, Эша зажала одно ухо, доглатывая сок, в этот момент женщина спрятала телефон и, встав, торопливо пошла к выходу. Одна из официанток тотчас потеряла интерес к ссоре и, простучав каблучками в середину зала, крикнула вслед закрывающейся двери:
   — Заходите еще, заходите! Мы обожаем клиентов, которые два часа сосут одну чашку кофе!
   Повернувшись, она быстро подошла к столику Эши и поинтересовалась:
   — Что-нибудь еще желаете?
   «Боже упаси!» — подумала Шталь, а вслух сказала:
   — А что вы порекомендуете?
   — Откровенно? — спросила официантка, заговорщически блеснув ореховыми глазами, и наклонилась, облокотившись о столик, так что перед носом Эши закачалась подвеска с прозрачным камешком, выскользнувшая из-за выреза синего пиджачка. — Раковый суп здесь плохой!