Говорящие с…

Сегодня его нет, но он все равно плохой! Стейки пересолены, цыплята слишком жесткие, телятину перед готовкой плохо вымыли, а лимоны вялые. Все остальное можно брать, но имейте в виду, что у одного из поваров депрессия. Кстати, второй повар спит с Наташкой, это вон та с короткой стрижкой, — она указала на свою оппонентку, — а вон та, — рука махнула на третью официантку, — вообще ужас, бывшая банкирская жена, а теперь с трудом в кафе устроилась, то-то! У нее после пожара ожоги по всему телу, кошмар!.. Наша посудомойка — лесбиянка, а я встречаюсь с владельцем кафе. Пальто у вас отвратительное! И из прошлого сезона! И накрашены вы ужасно! И духи ваши мне не нравятся, — официантка очаровательно улыбнулась и выпрямилась. — Так что — принести меню?
   Эша осведомилась, нельзя ли ей вместо меню получить администратора кафе, и официантка с готовностью кивнула на пьяную красавицу за столиком.
   — Вон она.
   Шталь встала, двинув стулом, подошла к администраторше, которая как раз отхлебнула еще одну солидную порцию коньяка и теперь жевала и курила одновременно. Спросила, она ли администратор? Красавица, попытавшись сфокусировать на ней расплывающийся взгляд, кивнула, от этого движения чуть не рухнув со стула.
   — Вы — очень пьяный администратор, — заметила Эша.
   — И че? — удивилась красавица, запрокинув голову допила остатки коньяка и, выронив сигарету, безмятежно уснула прямо на столе.
   — Да что здесь происходит?! — озадаченно пробормотала Эша и кинулась к своей сумочке. Спустя две минуты дверь кафе распахнулась с таким грохотом, что чуть не слетела с петель, и в зал ворвалась разъяренная женщина средних лет — мокрая и в незастегнутом пальто. Официантка, недавно давшая Эше столь подробный отчет, сказала: «Ой!» — и юркнула за стойку, но женщина успела ее заметить и ринулась вперед, заорав:
   — А-а, вот ты где, сука! Куда?! Да я тебе твои сиськи…
   — А чего ты хотела?! — завизжали из-за стойки. — В зеркало посмотри — на кого ты стала похожа?! Чего удивляться, что твой…
   В этот момент женщина достигла стойки, выволокла из-за нее официантку, и в зале началась великолепнейшая кошачья потасовка, сопровождающаяся такими шумовыми эффектами, что Эша сбежала, не дожидаясь окончания.
   «Что это такое?! — ошеломленно-возмущенно думала она, удаляясь от кафе на большой скорости и с подозрением вглядываясь в прохожих. — Массовое помешательство? Это не может иметь отношения к моей работе! Тогда почему я все это вижу? Дело в вещах? Да каких вещах?! Может, на них так погода подействовала?»
   Или они с чем-нибудь плохо обошлись? Что у них общего — одежда, обувь? Может, они забыли с ней поздороваться? Или обругали? Господи, какой бред! Позвоню Ейщарову, пусть он немедленно подтвердит, что это бред, и я больше не стану об этом думать!
   Но Ейщаров, выслушав ее сбивчивый доклад, разумеется все испортил.
   — А это интересно. Быстренько выясните, что там происходит. Я бывал в Костроме — тихий городок, дружелюбные жители, очень красивые девушки…
   — Девушки — никак не вещи! — злобно сказала Шталь. — Да и как интересно мне что-то выяснять — изучать каждого жителя вместе с его барахлом?! Это не Пижманка, здесь почти триста тысяч населения!
   — Идите работайте, — повелел ейщаровский голос и отключился.
  * * *
   На правый берег Волги, где на одной из тихих и летом вероятно утопающих в зелени улиц жила Соня, Эша приехала только вечером, замерзшая, уставшая и злая до той степени, до которой только может разозлиться человек, убивший целый день на розыски того, о чем не имел ни малейшего понятия. За день она обошла все, что только смогла обойти и видела тысячи людей — на улицах, в магазинах, в кафе и барах, на рынках, в транспорте и в тех офисах и предприятиях, куда ей удалось сунуть свой нос. Люди выглядели совершенно обычно и вполне здорово, и ни в ком из них Шталь не заметила ничего подозрительного. Попутно Эша осмотрела памятники Сусанину и Юрию Долгорукому. В них тоже не было ничего подозрительного. И нигде больше не было ничего подозрительного. По городу неспешными шагами шел совершенно обычный будний день и за ним следовал такой же обычный вечер.
   — Ты мокрая, — заметила Соня, открывая перед ней дверь.
   — А ты наблюдательная! — буркнула Эша, с наслаждением вступая в сухую и теплую прихожую и поспешно сбрасывая пальто. — У вас тут всегда такая погода?
   — Нет, это мы к твоему приезду подгадали. Да и как будто в Шае лучше! — Соня, рослая шатенка с ослепительной улыбкой, за три года не потерявшая ни капли из своей привлекательности, забрала у нее пальто. — Ах да, ты же теперь в Москве. Пошли, я как раз ужин готовлю.
   — А муж где?
   — Почем мне знать? Я ж тебе сказала,