Говорящие с…

твою… нельзя, если хочется…» — нецензурное опущено. Муж и друзья не в курсе причин. Раньше выпивала как все. Завтра ее увольняют. Такое бывает.
   Ольга Лиманская, официантка там же. Ну, у той вообще кошмар полный. Бывшая фотомодель и жена состоятельного предпринимателя. Муж бросил, родители погибли в аварии, квартиру обокрали, потом саму ограбили на улице, машину угнали, потом квартира сгорела, получила сильные ожоги, друзья отвернулись. Увы, и такое бывает.
   Дополнения: бармен страдает ночными кошмарами, а один из поваров — приступами ярости, но это может и не пригодиться. Такое вообще сплошь и рядом!
   Больше ничего подозрительного не обнаружено.
   Я тут совершенно не при чем!
   И не знаю, какого черта я их встретила!
  Эша Шталь.
   Эша покрутила отчет в голове и так и этак. Красиво — хоть сейчас отправляй! И жди извещения об увольнении. Жаль, нельзя подключиться к Интернету… Зачем ей дали ноутбук — печатать, перегонять видео и кино смотреть? Кстати о кино… Она вытряхнула из сумочки телефон и камеру, вытащила ноутбук и занялась работой. Вскоре Соня начала бегать из кухни в комнату и обратно, проворно сервируя небольшой столик и поглядывая на нее с любопытством.
   — Ты парикмахерша, — обвиняюще сказала Шталь стремительным Сониным мельканиям, — а парикмахерши всегда много чего знают об окружающих и о том, что с ними происходит.
   — Это верно, — согласилась та, появляясь и снова убегая, и крикнула с кухни: — Мои клиентки любят поговорить. Но дело тут не только в этом. Здесь все друг друга знают, — она опять появилась, — все тут родственники, друзья родственников, родственники друзей родственников… чего ты в темноте сидишь? — Соня нажала на выключатель, раздался легкий треск, и она, ойкнув, отдернула руку. Шталь развернула ноутбук и поманила ее.
   — Вот из них кого-нибудь знаешь?
   Соня опознала всех, даже шофера, немедленно названного «хамлом», после чего тут же рассказала Эше о них то, что она и сама знала, исключая сегодняшние происшествия.
   — А тебе не кажется это странным?
   — Нет, — сообщила Соня, направляясь к телевизору. — Такое бывает.
   — Ладно, — хмуро пробормотала Эша, — тогда не расскажешь ли мне еще что-нибудь подобное? Может, еще кто-нибудь в последнее время начал вести себя странно или с ним начало происходить что-то странное… — в этот момент Соня нажала кнопку на телевизоре, между кнопкой и ее пальцем проскочила едва заметная искорка, и подружка, отдернув руку, сунула пострадавший палец в рот, — вообще-то, с тобой тоже происходит что-то странное. И часто тебя током бьет?
   — В последнее время частенько, особенно на работе, — Соня повалилась на диван рядом, — но в этом нет никакой странности, просто все вокруг неисправно. Плохая изоляция… э-э, ну и так далее. Это неприятно, но не смертельно.
   — А больше ничего? — подозрительно спросила Шталь. — Ты ничего не ломала, никуда не падала? Тебя не грабили? Как твое здоровье? Ты меня не боишься? У тебя нет желания напиться на рабочем месте или поведать всему миру о подробностях своей сексуальной жизни?
   — Я что — полоумная?! — оскорбилась Соня, задумчиво разливая вино. — Эша, мы давно не виделись… А ты ничего не принимаешь?
   — Только Алка-Зельцер по утрам. А теперь расскажи мне последние новости.
   — Ты — плохая журналистка, — заметила сокурсница. — Вначале надо выпить, а потом уж потрошить собеседника.
   — Старею, — огорченно сказала Эша, и они выпили, и еще выпили, после чего Соня, забросив ноги на диванный подлокотник, вывалила на Шталь такой гигантский объем информации, что та несколько минут ошеломленно моргала. Информация больше всего походила на невероятно запутанный ворох бечевки. Подступиться к нему не представлялось возможным. Более того, к нему не хотелось подступаться, и вызывал он не заинтересованность, а исключительно раздражение и даже отвращение. Хотелось выкинуть его в мусорное ведро и пойти спать. Мелькнула вороватая мысль — посидеть в Костроме недельку, а потом позвонить Ейщарову и сказать, что ничегошеньки не нашла. В Пижманке-то было что-то конкретное, а здесь… Кто-то спятил, а кто-то заболел. И что? Администраторша ушла в запой. И что? Может ей скучно стало. Может, у нее мироощущение поменялось. Несчастная любовь, в конце концов! При чем тут вещи?! Вздохнув, Эша подступила к вороху и принялась выуживать то, что могло ей подойти. Подходило многое… но оно… наверное, оно должно быть очень внезапным.
   Молодая адвокатесса внезапно начала страдать сильнейшей аллергией на все.
   Худенькая студентка-экономист внезапно начала стремительно полнеть, и причины этому пока неизвестны.
   Невероятно