Говорящие с…

раскрытую ладонь. — За бусы я тебе благодарна, но сейчас катись отсюда! Моя интимная жизнь тебя не касается!
   — Потому и останусь, ведь ты торчишь перед этим подъездом отнюдь не из жажды интима, — Эша тоже сфальшивила в улыбке. — Ты так странно выглядела, когда мы… хм, раскололи твое злостное ожерелье. Не так, как человек, считающий, что такого не может быть, но как человек, считающий, что такого быть не должно. У удивления столько оттенков. Ты подслушивала мой разговор, но это ничего. Ты поскакала в спальню и начала одеваться, но и это ничего. Ты забрала телефон из коридора и вызвала такси — ну, это вообще ерунда! На тебе утренний макияж и ты непричесанна — ну, мало ли какие вкусы у твоего партнера… Но ты взяла с собой ожерелье, кроме того, — Эша понизила голос почти до шепота, — если мне не изменяет наблюдательность, кое-что из кухни. Софи, отправляться на интим с бергоффовским разделочным ножом, это более чем экстравагантно.
   — Шталь, тебе уже говорили, что у тебя большие проблемы с головой? — ехидно осведомилась Соня. — Или я первая, кто раскроет тебе эту страшную тайну?
   — Мы были знакомы не так уж долго, но я отлично знаю, что ты не менее спонтанно-импульсивная баба, чем я, — задумчиво пробормотала Эша и вдруг зло прошипела: — Надеюсь, ты была последовательна в своей импульсивности?! Надеюсь, ты действительно явилась сюда наобум без предварительного звонка?! Из такси не звонила?! Потому что если ты звонила, я тебя, Соня, размотаю по всем окрестным липам!
   Соня молча сунула руки в карманы своей короткой дубленки и отвернулась, пристально глядя на стройные ряды темных окон и шумно выдыхая в стылый воздух облачка серебрящегося пара. Потом снова протянула ладонь, и Эша вложила в нее сотовый. Соня спрятала его и процедила:
   — Не звонила я. Довольна?!
   — Очень, — искренно и с облегчением сказала Эша. — А на меня ты, Соня, не сердись. Я хорошая. Глупая, но хорошая, — она приняла покаянный вид и тронула подружку за запястье, но та сердито отдернула руку, продолжая алчно, как истосковавшийся по хорошей драке бойцовый пес, смотреть на окна. — Пойдем в машинку, а? Пойдем договорим, потому что, похоже, мы очень сильно не договорили.
   Соня, не повернув головы, свистящим шепотом объяснила бывшей сокурснице, что той следует идти не в машинку, а совсем в другое место, подробно это место описала, предложила дюжину других вариантов и способов их осуществления, прошлась по анатомии Шталь и по всему ее генеалогическому древу, вплоть до палеозойской эры, красочно обрисовала ее ближайшее будущее, перешла к прошлому и настоящему, после чего, выдохшись, замолчала.
   — Фу, какие неприличные у вас жесты! — сказала Шталь после окончания пылкого монолога. — И зачем столько выражений? Могла бы однократно послать, вполне бы хватило. Ну, как, в машинку, Сонечка?
   — Да пошла ты!.. — сказала Сонечка.
  * * *
   Ругань, очевидно, напрочь истощила Сонины силы, поскольку, оказавшись в салоне «фабии», она немедленно обратилась в очень симпатичную, хоть и весьма растрепанную статую с плотно сжатыми губами и застывшим взглядом, окутанную злостью и смятением, плотными, как грозовые тучи. Она пребывала в этом состоянии так долго, что Шталь, всерьез занервничав, на всякий случай пощелкала пальцами у нее перед глазами. Соня мгновенно отмерла и вновь принялась приписывать подружке множество самых неожиданных родственных связей.
   — Ты повторяешься, — заметила Эша, аккуратно ведя машину по ночным улицам, и Соня огорчилась.
   — Правда?
   — Ага. Что ж это такое, Софи? Ты, значит, знала, в чем причина этих неприятностей, и…
   — Я не знала даже в чем причина моей собственной неприятности, пока ты мне не показала! — огрызнулась сокурсница, нервно дымя сигаретой. — Я понятия не имела, сколько таких, как я — об этом не болтают на каждом углу и в газетах не пишут, поняла?! Все местные неприятности на девяносто девять процентов происходят по естественным причинам и лишь на один… — Соня попыталась стряхнуть пепел в приоткрытое окно, но порыв ветра хлестнул по ее руке, и маленькая пепельная метель радостно устремилась обратно в салон. — Разумеется, я предполагала, что может быть кто-нибудь из них… В конце концов, это их личное дело, они сами заключали договор! Но я не понимаю, при чем тут мои кораллы! — она яростно принялась смахивать пепел, равномерно распределившийся по ее фигуре. — Я ничего больше не делала! Я ни о чем больше не договаривалась! И я с тех пор ее больше никогда не видела!
   Не выдержав, Эша свернула к обочине, и «фабия», недовольно вздохнув, остановилась. Повернувшись, Шталь озадаченно посмотрела на подругу.
   — Погоди-погоди… Таких, как ты? Договоры? Человек,