Говорящие с…

— Соня сглотнула, — теперь так будет всегда?
   — И что она сказала?
   — Сказала, что как только я найду себе другого мужчину, мои отношения с ним будут зависеть только от меня. Но Ленька никогда не вернется. Я обманула камень, и она не может дать мне другой талисман. Ни один из камней больше мне не поверит. Разумеется, я могу носить любые украшения с любыми камнями — они мне не повредят, но это будут просто камни. Больше я ее не видела, но знаю, что она все еще в городе — то от одной про нее услышу, то от другой — к ней ходят, в основном, женщины. И я не понимаю, какой резон ей портить мое ожерелье?
   — Может, ты слишком много болтала?
   Соня отрицательно покачала головой.
   — Рекомендовала несколько раз — еще когда камень действовал, но она и сама была не против этого. Потом я, конечно, перестала.
   — Соня, а те люди, о которых мы говорили, — Эша развернулась, привалившись плечом к дверце. — У которых начались неприятности. Кто-нибудь из них был у нее?
   — Я не знаю. И можешь не пытаться их расспрашивать — они никогда тебе не скажут, — Соня криво улыбнулась. — Я рассказала тебе, потому что мы дружили, потому что ты догадалась про ожерелье и потому что ты нудная… Из них тебе ничего не вытащить. Потому что если дело в их камнях, то это значит, что они что-то сделали. Бог его знает, под чем они могли подписаться!
   — Но кому-нибудь из них ты давала рекомендации?
   — Честно говоря, я не помню. Мужикам точно нет.
   — Ну хорошо, а та твоя знакомая, что тебя к ней направила, — Шталь с трудом подавила желание нетерпеливо запрыгать на сиденье. — Она-то ведь наверняка у нее была! Может, она может сказать…
   — Не может, — сухо перебила ее Соня и сгорбилась. — Анька уж полгода как в аварии разбилась. Вместе с мужем, — Эша приоткрыла рот, и Соня тотчас же упреждающе вздернула указательный палец. — Это ничего не значит, Шталь. Совершенно ничего. Потому что нельзя абсолютно все сваливать на испортившиеся талисманы.
   — Поэтому ты выскочила из дома ночью с ножом в сумке? — спросила Эша с самым невинным видом, все еще чувствуя холод где-то под сердцем. Соня моментально опять рассвирепела.
   — Я хотела узнать, на кой черт ей портить мне ожерелье?! Я с ней не договаривалась, и она не имеет права такое делать! Даже бесплатно! А если вдруг гроза?! Как подумаю, что могло бы случиться, так мне дурно становится! Нет, я намерена узнать…
   — Сделай это чуть позже, — попросила Эша. — Ты мне можешь показать, где та ювелирная лавочка?
   — Да хоть сейчас! Только… Шталь, а зачем тебе это вообще надо?
   — Интервью взять.
   — Она ничего тебе не скажет.
   — Ну, это как спросить…
   — Эша, — голос Сони зазвучал издевательски, — ты что — стала одной из тех, кто пишет в газетах всякие глупости про полтергейст и прочее?!
   — Разве твой камень — глупости?
   — Это совсем другое, — заявила Соня почти по детски. Эша озадаченно посмотрела на нее, с трудом удержав усталый зевок.
   — М-да, Софи… Знаешь, я теперь даже себя какой-то ущербной чувствую — ты ведь, получается, практически сделала за меня всю работу.
   Ностальгическая грусть и упрямство мгновенно исчезли из глаз подруги, сменившись деловитой заинтересованностью.
   — Тогда мне полагаются проценты.
  * * *
   — Вы же понимаете, что я не могу полагаться исключительно на ее рассказ, — озадаченно сказала Эша, не понимая, почему наниматель так упорствует. — Мне нужно проверить самой.
   — Нет — и еще раз нет! — рявкнула трубка. — Эша, я категорически — слышите? — категорически запрещаю вам идти на прямой контакт! Соберите сведения. Пришлите фотографии.
   — Олег Георгиевич, — процедила Шталь, — вы же прочли отчет?
   — Да, — Ейщаров помолчал, потом добавил — очевидно, исключительно из вредности. — Он был написан на редкость безграмотно.
   — Потому что я писала его в полусне! Случай вам подходит?
   — Да.
   — Тогда какого че… то есть, почему я не могу встретиться с ней и все выяснить? Она не прячется, не действует исподтишка, как Гриша, у нее нет охраны… Я хотя бы зайду в эту лавочку просто взглянуть. На мне ничего нет.
   — Правда? — заинтересованно спросил Ейщаров.
   — Я имела в виду, что на мне нет никаких украшений, — немедленно поправилась Эша, с улыбкой почувствовав в трубке безмолвное разочарование. — Так что она мне ничего не сделает.
   — В лавочку вы, конечно, заглянуть можете, — неохотно произнес Олег Георгиевич. — Но давайте на этот раз без представлений, Эша! Надеюсь, Пижманки вам хватило, чтобы начать ценить осторожность? Осторожность и терпение, Эша. И поменьше картинности. А то ваши прошлые действия — это, извините, все равно, что давить таракана