Говорящие с…

   — А с глазами у вас бывает?.. — указательный палец Эши совершил вращательные движения. — Ну… вихри такие? Когда злитесь.
   — Это вы о чем?
   — Да так… Антонина Семеновна, я должна у вас кое-что спросить. Могло ли получиться так, чтоб вы сделали… хм-м, слишком сильный талисман?
   — Не понимаю.
   — С побочным эффектом, скажем так.
   — Я никогда… — с болезненным достоинством начала было та, но Эша тут же ее перебила.
   — Могло ли получиться так, чтоб какой-нибудь из камней вас обманул? Вы ведь не просто чувствуете камни. Не просто общаетесь с ними, договариваетесь… Вы что-то в них меняете. Ускоряете. Или еще что-то… не знаю. Могла быть какая-то ошибка в процессе… — тетя Тоня энергично замотала головой, — ладно, или камень был лжив по натуре.
   — Я ни…
   — Для кого вы сделали талисман из бриллианта, Антонина Семеновна? — негромко спросила Шталь. — Вы ведь его сделали, правда? Очень сильный. Очень эффективный. А где-то месяц назад он перестал действовать, обрушил на своего владельца несчастья, и этот владелец, похоже, очень сильно на вас разозлился. Собственно, наверное, он разозлился на всех. Он испортил камни многим вашим клиентам — вряд ли это совпадение, больше похоже на месть. И, наверное, он портил камни всем, кто хоть чем-то его задел, с кем он поссорился, кому позавидовал… Сколько, по-вашему, нужно времени, чтобы настолько свести камень с ума?
   — Нужно встретиться с ним хотя бы дважды, — хмуро ответила тетя Тоня. — Но я ни для кого…
   — Неправда, — мягко сказала Эша. — Всегда бывают исключения. Наверное, это действительно был крайний случай… или это был человек, которому вы не смогли отказать. Может, ваш родственник? — она развернула блокнот и постучала ручкой по пяти фамилиям, заключенным в кружок. «Ведьма» посмотрела на них и, горестно вздохнув, пробормотала едва слышно:
   — Племянница.
   — Она? — ручка указала на одну из фамилий.
   — Да, — тетя Тоня опустила веки. — Но этого не может быть! Вы ошибаетесь! Я бы почувствовала! Вас же я почувствовала!
   Эша встала и молча вышла. Спорить было бессмысленно. Да и не хотелось.
  * * *
   Она сполоснула руки и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Поправила волосы. Милое личико, но слишком простенькое. Незапоминающееся. Мало кто узнавал ее при повторной встрече. А ведь одно время все было по другому — совсем по другому. Состоятельный и красивый муж, толпы поклонников, всеобщее восхищение, приглашение в престижное московское модельное агентство… Получить все в одночасье и также в одночасье все потерять! Ни денег, ни мужа, ни работы, здоровье подорвано, тело испорчено, и средств на пластическую операцию при нынешнем заработке никак не наскрести, подружки, сучки, в долг не дают, а мужики нос воротят. На фоне этих масштабных потрясений смерть родителей показалась чем-то малозначительным, тем более что в последние годы особой любви между ними не было. Тетка Тонька, старая стерва, веселенькую же жизнь она ей устроила! Не нарушать уговор… разве она его нарушила?! Только упростила себе жизнь, вот и все! Не могла же она поехать в Москву в таком состоянии! А теперь — извольте, прозябает в вонючей кафешке, где кругом лишь идиоты, склочные клиенты и самовлюбленные стервозные коллеги с гладенькими телами и смазливыми физиономиями! Хиневич уволили, и это было хорошо. Светка Буцкая сама сбежала, и это тоже было хорошо. Но вместо Буцкой пришла симпатичная брюнетка восточного типа, а вместо Хиневич — длинноволосая шатенка, точная копия Софи Марсо. Ничего, уйдут и эти. Шатенка постоянно носит сережки с маленькими бриллиантиками… странно, что она не надела их сегодня…
   Ее мысли оборвались суховатым щелчком дверного замка, и обернувшись, она с удивлением посмотрела на девушку, которая стояла, прислонившись к дверному косяку и смотрела на нее с откровенным любопытством. Волосы девушки были заплетены в две нелепые косички, а в руке она держала наполовину полный бокал вина.
   — Здесь туалет, а не распивочная, — мрачно сказала Ольга, и девушка весело тряхнула косичками и бокалом.
   — Да ну? А я-то думаю — и что ж мне так напоминает эта обстановка?! Действительно — туалет! А вы — Ольга Лиманская, — она произнесла это таким тоном, словно и то, и другое было равноценно в ее глазах.
   — Вы не имеете права выносить посуду из зала! — официантка шагнула к дверям, но девушка вдруг переместилась и загородила дорогу.
   — Ну, если б все не делали то, на что они не имеют права, наверное, в мире воцарилось хотя бы относительное спокойствие, — глубокомысленно сообщила она. — Да чего нам такие масштабы — хотя бы здесь, в кафе, все было бы очень мирно. Альбина б не пила, Света не