Говорящий со зверями

Лично мне — понравилось! Голос у Ринаты оказался сильный и приятный. И манера игры — тоже интересная.
— Здорово! — искренне сказал я, — а слова чьи? Твои?
Остальные мою похвалу не поддержали. Кира — сидела с непроницаемым лицом, Анжи — смотрела в огонь, Илона — скептически чуть искривила уголок рта. Одна Дана улыбнулась исполнительнице.
— Нет, — ответила Ри, обежав взглядом всех сидящих у костра, и остановившись им на Кире — это не мои стихи. Это… Это у нас в академии. Одна курсантка написала…
Ничего себе! — подумал я, смотря на неё, — варги пишут стихи? Кто бы мог подумать…
А потом, после песни Ринаты, вечер как-то — «завял»… Все сидели хмурые, насупленные и думали о чём- то о своём.
Ну и ладно. Не хотите веселиться — как хотите. Я не обязан вас развлекать…
На следующий день, прямо с утра, я взялся думать, как мне научить Ри, пользоваться свалившимся на неё даром. Поломав голову и так и сяк, пришёл к выводу, что проще всего будет использовать способ, который я уже испытал на Стефании — установить ментальную связь. Если получится — проблема решиться быстро и просто. За то, что Рината сможет в этот момент вторгнуться в мои мысли, я не беспокоился. Заклинание предусматривало такую возможность и чтение мыслей «активатора» «активируемым» было невозможно. В Эсферато, маги — лаптем щи не хлебают!
Определившись с тем, что я буду делать, я подошёл к сидевшей в одиночестве Ринате.
— Ну, ты что-то решила? — спросил я ей.
Ри подняла взгляд, которым она до этого исследовала землю и хмуро посмотрела на меня.
— Ещё нет…
— Ясно. Как созреешь — скажешь…
«Зрела» она долго. Последующие три дня я наблюдал за процессом отторжения Ринаты от коллектива. Всё никак она не хотела поверить, что её — «выпихнули». Нет, остальные варги её не посылали, так, как это сделала Кира, нет. Но все старались быть от неё — подальше. Даже Дана — смотрю, бочком-бочком и в сторонку…
Со стороны это выглядело забавно, поскольку все «трутся» на одном пяточке и деваться друг от друга, собственно, — некуда. Но и их понять тоже можно. Кому хочется, чтобы в твоей голове копались без твоего на то разрешения? Да ещё такая легкомысленная особа как Ри? Мысли — их ведь полно всяких, разных бывает. Но не все превращаются в дела и поступки. Многие — отбрасываются, как неприемлемые. Как сказал один мудрец — «Чтобы дерева стройность любить на земле, не смотри на извивы корней под землёй!». Ринате, это тоже бы не мешало бы понять, для своего душевного спокойствия. А так, похоже, она многое о себе, да и вообще, узнала за эти несколько дней и ходила с круглыми, от сделанных «открытий», глазами. Конечно же, она возмущалась и негодовала. В конце — концов, мне надоело, и я решил вмешаться. Благо уже третий день пошёл этого маразма.
— Молчи, — сказал я ей, перехватив её, с пылающими от возмущения щеками, — набери в рот воды, сядь и молчи!
— Да это всё Ило-онаа! Она меня дразнит! Специально обо мне думает, что я…
— Молчи, я тебе сказал! — тряхнув её за плечо, перебил я, — учись держать язык за зубами! Чего бы ты, в чьей бы ты, голове, не «услышала»! Если не научишься молчать — тогда твоя жизнь не будет стоить даже дохлой, прошлогодней мухи! Посадят под замок, и до скончания века просидишь в каменном мешке, в четырёх стенах! И ничего из того, что ты себе нафантазировала — не будет! Поняла?
— Почему? Ты же сам сказал…
— Потому! Я сказал, имея в виду, что ты будешь — молчать! Молчать и улыбаться, улыбаться — и молчать! Отныне, твоя главная добродетель — молчание! Ты — усекла?
— Мммм…
— И вообще — ты собираешься что-то решать? Уже три дня прошло. Мы не можем вечно сидеть в лесу! Рыбка пока ещё вкусная, но подозреваю, что денька эдак через три, всех начнёт потихоньку от неё мутить. А с тобой нельзя никуда дальше идти, поскольку есть реальный шанс, что ты сойдёшь с ума в первой же деревне!
— Ну… я, — думаю!
— И сколько ты ёщё собираешься — думать?
— Ну… до вечера.
— Ладно, подождём.
Часа через два, не став дожидаться вечера, Ри подошла ко мне. Внимательно оглядела меня с ног до головы, пристально посмотрела в глаза.
— Ты тоже думаешь, — наконец спросила она, закончив разглядывание, — что я, — дура?
— Ты не дура. Ты, — особенная, — улыбнулся я ей, — Дурака можно многому научить, но особенным он никогда не станет. Поэтому, в качестве самоутешения, «простые» говорят такую ерунду. А особенным — приходится учиться не обращать внимания на пустую хулу.
Рината ещё несколько секунд вглядывалась в мои глаза.
— Я не «слышу» тебя, — сказала она, — …и ты — хитрый! А вдруг, ты хочешь меня обмануть?
— Я не нарушаю данных мною обещаний.
— Как мы, варги?