Говорящий со зверями

ситуацию.
— Варги — не занимаются грабежами и убийствами на дорогах! — вновь резко произносит Кира.
— Я просто развил предложенную идею, чтобы показать её слабые стороны, — спокойно ответил я, — Грабить одиночку — не выгодно. Если уж заниматься чем-то подобным, то заниматься нужно — с размахом. Грабить — так караван!
— Караван? — поразилась Кира — но ведь это же разбой! Разбойников в Этории — вешают!
— Ну, мы же не в Этории, — парировал я, подумав, что разбойников они могли бы вполне приспособить и для другого, более интересного дела, вместо скучного качания на верёвке. Чем, собственно, те — хуже каторжников?
— Всё равно! — не отступила Кира, — у нас есть устав! В нём категорически запрещаются мародёрство и разбой среди местных жителей!
— Мда? — ответил я, с иронией приподняв бровь, — а в уставе, случаем, не написано, что командир должен заботиться о своих подчинённых? У Илоны, вон, — правый сапог рвётся. Дана — вообще ходит одетая с моего плеча, у всех — нет сменного белья, одежда — одна на все случаи жизни и тоже — вся пообтрепалась. Кроме этого — ваши короткие причёски, похоже, решили начать превращение в стога сена. Ещё пару недель блужданий по лесу и ваша пятёрка, госпожа командир, будет по внешнему виду не отличимая от стаи лесных бродяг — разбойников, с большой дороги. И это ещё при том условии, что у них до этого не завернёт животы от скудной и однообразной пищи! Лично меня, от рыбы, уже начинает воротить. Как вы заботитесь о подчинённых, госпожа Кира? Почему у нас такое плачевное положение?
Кира вытаращила глаза, открыла рот и, покраснев, замерла, не зная, что ответить. На несколько секунд на поляне воцарилось неприятное молчание.
— Просто так получилось, — пришла на помощь молчащему командиру Дана, — Но ничего в этом страшного нет. Мы все можем стойко переносить тяготы походной жизни…
— А давайте лучше вспомним, кто выковыривал тот камешек? Который из телепорта. Зелёё-ёненький! — передразнил я Киру, — и вот я теперь сижу здесь, вместе с вами, в холоде и голоде, подвергаясь всяким ужасным опасностям, хотя совершенно, как говорится — ни при чем! И я, Дана, я — не все! Я не хочу стойко переносить тяготы жизни, которых можно избежать. Я тупо, прямо сейчас, хочу — сыра! А из всей еды — тупо, рыба! Причём, ещё и сырая!
Пауза. Неприятная тишина. Варги молчат и смотрят во все стороны, стараясь не встретится глазами ни со мною, ни друг с другом. Кира — красная как рак.
— Эри, — неожиданно негромко произнесла Дана, — ты сейчас ведёшь себя как эгоист, который думает только о себе. Это — мелко и некрасиво.
Я сначала опешил, а потом — разозлился. Эгоист? Я? Который не спал ночами, чтобы она не сдохла? Который всех одел, обул, накормил и, в конце — концов, в общем-то, можно сказать, — всех спас? И теперь я — эгоист? Ну нифига себе!
— Я — эгоист? — повернулся я к ней и, встречаясь с её глазами, — ты, действительно так думаешь?
— Нет, я так не думаю. Но если ты умнее и сильнее чем мы, то ты не должен себя так вести.
— Как — так?
— Вот так. Мне кажется, что ты прекрасно сам знаешь, — как! Просто делаешь это специально.
Я встал с облака, в котором сидел и сделал два шага по направлению к Дане. Она тоже поднялась ко мне на встречу с травы, на которой полулежала.
— Какая ты умная… — прищурившись произнёс я, заглядывая ей в глаза, — может, ты ещё знаешь — почему?
— Знаю. Ты просто нам не доверяешь.
— А что, есть повод — доверять?
— Мы вместе сражаемся. Если в команде не будет доверия, — такая команда погибнет.
— Прости, но я уже знаю, чего стоит довериться варгам.
— Ты не прав. Она ошиблась. И я думаю, что сейчас она об этом очень сожалеет.
— Она? Постой! Так вы всё знаете? Впрочем, о чём это я? Этория — это ведь большая деревня, в которой все, всё, обо всех, знают. Да. Уверен, что она — действительно сожалеет, что у неё не получилось тогда оторвать мне голову, потому что, бошку теперь оторву ей я, когда встречу.
Что-то промелькнуло по лицу Даны и исчезло.
— Это будет ещё одной страшной ошибкой между вами, если ты так сделаешь, — глядя мне прямо в глаза, негромко сказала она, — думаю, что если бы она хотела тебя убить, она бы это сделала.
— Тебя там не было, — коротко ответил я, — поэтому, не говори того, о чём не знаешь. Но, давай оставим это. Это мои дела, которые вас не касаются. У тебя есть ко мне претензии. Я слушаю.
— Я прекрасно помню, что ты сделал для меня, — глядя мне в глаза, произнесла она, — и понимаю, что ты сделал для всех нас. Без твоей помощи, мы бы не выжили. Мы — искренне благодарны тебе. Но это не значит, что мы должны терпеть твои выходки и истерики. У нас тоже есть — гордость и понятие о чести. И если мы слабее