Говорящий со зверями

морщинами лице. Настоящая злая магесса из сказки! И вот она и этот жирный стали вдвоём что-то от меня требовать! Сначала говорила бабка, потом, когда она заткнулась, начал бубнить мужик.
— Бур-бур гыр тарам! Шарекам ол ту! — увидев, что я отползаю, повторил он и сделал руками движение, как будто что-то снимает с себя.
Хочет, что бы я разделась? При всех, при них? А рожа — не треснет, человек? Хоть одежда у меня и рваная, но вылезать я из неё не собираюсь! Сначала вам придётся меня убить!
Похоже, жирный понял, что ничего не выйдет, или ему просто надоело, и он отдал короткий приказ своим людям, которые стояли у меня за спиной. Те разом вытянули правые руки, намереваясь схватить меня за плечи. Дурни! В академии, за бои в помещениях, у меня всегда было — отлично! Я уже давно спланировала возможную драку и, ощутив изменение в эмоциях охранников, нырнула вниз, устремляясь к стоявшим на скамейке кувшинам. Отличные какие! Тяжёлые! И ручки — ухватистые!
— Хрясть!!
Первый жирдяй-охранник ринувшийся за мной, получил с разворота дном кувшина прямо в лоб! Кувшин — вдребезги! Осколки и вода из него — во все стороны! Жаль, что не мозги! Глаза у охранника — съехались к переносице и он, плашмя, лицом вперёд и брякнулся. Не сгибаясь. Доской.
— Хрясть!!
Второй охранник попытался увернуться. Зря. Получил кувшин не в лоб, а в висок. Тоже рухнул — подрубленным деревом.
— Ваайя яяя-я я яй! Яяя- вай вай вай! — оглушающее завизжала перепуганная старуха.
Её я успокоила ударом ноги в грудь, с разворота. Злая магесса пролетела над скамейкой и врезалась спиной в шкаф, вызвав ливень из банок и бутыльков, с чпокающим звуками разбившимися на каменном полу. Резко запахло какими-то травами. Я метнулась к упавшей бабке, валяющейся в зелёной луже с высунутым языком и закатившимися глазами, и подхватила с пола два горлышка от разбившихся стеклянных бутылок, которые лежали рядом с ней. Сжимая их в руках, я развернулась к главному толстяку, прикидывая, — где будет удобнее его полосонуть? По роже, чтоб запомнил, или сразу — по шее?
Но толстяк не испугался, а шустро отскочив к двери, коротко крикнул в неё: Касым!
Тут же, словно только и ждали, в комнату заскочили три воина в кожаных доспехах и встали в шеренгу, отгораживая его от меня. На левой руке у них были небольшие круглые щиты, а в правой, каждый, держал какую-то плеть. То, что эти люди нечета толстякам, было видно сразу. И, по тому, как они двигаются и как смотрят на меня, оценивая.
— Пронс! — приказал мне толстяк, указав из-за их спин на мои руки и сделав резкое движение в сторону, как будто что-то бросал.
Разбежалась, — подумала я, отступая вглубь комнаты и прикидывая — чем мне могут грозить их плети? Почему у них — не ножи или мечи? Не хотят меня убивать? Похоже. Пожалуй, этими плётками, они, наверное, умеют обвивать руки и ноги. Точно! Тогда — нужно будет стараться не размахивать руками и ногами…
В схватке возникла пауза.
Толстяк посмотрел на меня, посмотрел, покачал головою и снова крикнул: Рогмул! Табидох таркуй!
Некоторое время ничего не происходило, затем в той части комнаты, которая была отделена решёткой, появились ещё толстяки. Трое. С собою они притащили… Ри! Со связанными руками!
— Рыжая, ты как? — громко спросила я, не смотря на неё и не выпуская из глаз «моего» жирного и троих со щитами.
— Ой! Ил, — увидев меня, обрадовалась она, — я — нормально! А ты как?
— Воюю, — коротко ответила я, краем глаза следя за нею и её конвоирами, — они хотят, чтобы я разделась перед ними!
— Вот, гады! — возмутилась Ри.
В этот момент, двое из её сопровождающих подхватили её с боков и подвесили за связанные руки на крюк, торчащий из стены, да так, что она доставала пол только носочками ног. Свистнула плеть.
— Ай! — громко вскрикнула Ри, дёрнувшись от удара.
Я сцепила зубы от ненависти.
— Пронс! — снова приказал мне толстяк, указывая на осколки в моих руках. Вновь свистнула плеть. Но в этот раз Ри не закричала. Ловко оттолкнувшись от пола, в прыжке, она со всего размаха врезала одному из её мучителей ногою. Ему, — между ног. Да так, что тот отлетел в сторону. Я ожидала криков, стонов, проклятий, скрюченного тела на полу… Но ничего этого не было. Получивший удар жирдяй, кряхтя и морщась, поднялся на ноги. На его лице была гримаса, как от небольшой боли. И всё!
Не поняла…? — подумала я.
— Пронс!
Свист плети. Рината, вися на крючке, молча дёргается от удара.
— Ри! Выжги им мозги! — кричу я, — ты ведь можешь! Чего ждёшь!!!
— Не… могу… Не получается! — у неё сбито дыхание и она отвечает делая паузы, — «Слышу»… только тебя. Наверное… нужно… чтобы все… были… вместе.
— Дарг! —