Если ты не ищешь приключений, это совсем не значит, что они не могут найти тебя. Достаточно лишь иметь рядом пятерку зубастых, легкомысленных особ. И раз — ты внезапно оказываешься там, куда совсем не собирался попадать! Да, здесь много интересного: и как-то еще работающие древние порталы, и брошенные биолаборатории с остатками мутагена, и пережившие всех и вся мутанты, продолжающие выполнять заложенную в них программу. Но еще более интересны отношения в команде, в которой каждый пытается навязать остальным свое видение мира. Вроде бы ничего страшного. Однако нежелание идти на компромиссы порой может оказаться опаснее всех ужасов древностей…
Авторы: Кощиенко Андрей Геннадьевич
начало клонить мою голову к правому плечу… Ещё… ещё… Ещё! И мои губы соприкоснулись с её губами! Меня тряхнуло, словно от электрического разряда.
«Чё творим?» — где-то из затылка, бодро, поинтересовался мой внутренний голос.
«Пофигу!» — ответил я ему и запустил руки под одеяло, к Ри.
Через ещё один поцелуй, оно полетело куда-то во мрак, а Рината оказалась у меня на коленях. Так было — удобнее! Потом, я ещё, сколько-то там, целовался с ней, с каждым поцелуем сдвигаясь мозгами куда-то в сторону восхитительно — неосознанного. И в какой-то миг они — отключились окончательно, а тело решило, что поцелуев явно недостаточно.
Варги! — остатком ускользающего разума подумал я, торопливо расстёгивая пуговицы на камзоле Ри, — нужно поставить «палатку»! И «круг тишины»… …
Из темноты, на происходящее у почти погасшего костра, внимательно смотрели два зелёных кошачьих глаза. Их узкие чёрные зрачки нехорошо сузились, показывая, что кошке явно что-то не нравится…
Рядом с тёмными глазами появляются голубые. Затем, некоторое время спустя, в темноте, возникают ещё глаза — жёлтые и тёмные, таинственно поблескивающие отблесками огня костра. Жёлтые глаза насмешливо фыркают. Чёрные — плавно опускают веки и, закрывшись, пропадают во мраке. В голубых глазах — возмущение и вопрос.
Боги. Невмешательство
— Ну, ты ей сделала тройню? Или, сразу, — «шестёрню»?
— Отстань, Марсус! Ничего я ей не сделала!
— Почему? Ты что, с ума сошла!? Такой момент — а ты ничего не сделала!
— Ты же видишь, что она уже превращаться начала? Какой смысл делать ей детей, если у неё через несколько часов будет новое тело?
— Это что, — проблема для тебя что ли? Остановила бы, превращение. Ты богиня жизни, или кто? Не соображаешь, что ли?!!
— Не ори на меня! Не в казарме!
— Очень жаль, что не в казарме! Там бы я тебе быстро объяснил, что такое — служба!
— Не сомневаюсь! Но, увы и ах, мы — не там! Так что уж, Мираночке, своей, объясняй, что такое — служба! Понял!? А я, по-пустому, рисковать не собираюсь!
— Ах ты, пацифистка проклятая! Все вы такие, соплежуи! Все — за мир и спокойствие! А как возьмут за жопу лихие времена — враз начинаете, бегать плакаться, слезами умываясь, искать — кто бы ваш зад прикрыл!?
— За словами своими следи, — «железный лоб»!
— Курва зелёная!
— Фригидоносец! — …? Чего я там… носец?
— Башки пустой!
— Сама — дура!
— Какая чудная, по своей экспрессивности и содержательности беседа, — произнесла с чарующей улыбкой Хель, неожиданно появляясь рядом со спорщиками.
— Ой! — сказала Диная, исчезая. — @@@@! — непечатно выразился Марсус.
Огорчённо махнул рукою, и тоже, — исчез.
— Но куда же вы? — в недоумении развела руками Хель, — вы же ведь только начали!
В голосе богини смерти была слышна неприкрытая ирония.
— Ми…Знаешь… Насчет избранного… Они ничего не собирается делать! Все в ожидании — когда всё само собою рассосётся!
— Они, — кто именно?
— Диная. Такой момент был — кучу отпрысков избранному заделать! А она заявила — «не хочу рисковать!» Представляешь?
— Уу-уу, гадина… А меня ведь в спину пихала — давай, давай! Ради всех! А я, как дура, уши развесила! Поверила…
— Что делать будем?
— А что она тебе ещё сказала?
— Сказала, чтобы я тебя жизни учил… в казарме.
— Пфффффф… Даже как? Ладно! Я не знаю, что делать с избранным, но вот что сделать с этой змеёй — я обязательно придумаю! Клянусь!
Эри
Мне стыдно. Второй раз испытываю это чувство с варгами. Первый раз — был тогда, когда Дана про кошек рассказала. А второй — сейчас. Сижу — и мне стыдно-стыдно. За всё. За стоны Ри, за свою «животную страсть»… За то, что я напрочь забыл, как Дина надела на меня ошейник, и я обещал им, за это — всем отомстить. Ещё стыдно за то, что я нарушил свои жизненные принцы, по которым жил и которыми так гордился… Я оказался мерзко слаб и немощен. Не смог совладать с желаниями тела, рядом с которым оказалась симпатичная самочка. Позволил ему, этой куче мяса и костей, взять верх над моим духом! Над моим — я! Сихот, какой позор… И если со Стефанией всё случилось внезапно (я так до сих пор не понял, что же тогда произошло?), то тут, всё было неторопливо и классически. Небо, звёзды, стихи, объятья, поцелуи… Я мог ведь остановиться на любом этапе! Я же понимал, каким-то последним, разумным кусочком мозга, что происходит, и куда я двигаюсь… Точно помню, этот слабый голосок разума, шёпот которого я проигнорировал! Отмахнулся!
