Говорящий со зверями

вопроса не рассматривали… Буду ориентироваться по состоянию. Как начнёт ей «плохеть» — закончу… Чу! Энергопотоки Ринаты «бледнеет»! Заканчиваем… Так! И что у меня получилось? Хммм… Результат есть! Энергетические линии Даны стали меньше пульсировать. Нет, эффект всё одно есть, но уже меньше. И кислород в крови «приподнялся». Ба! Почки «тормозят»! Похоже, возвращаются к нормальной работе. Всего-то, оказывается, крови не хватало! Ну, я и дилетант. Ладно, если я нашёл решение, то сейчас я ещё добавлю!
— А ну-ка! — скомандовал я, открывая глаза, слегка побледневшей Ринате, — тащи сюда ещё кого-нибудь! Кровь пить буду…

Анжелина

Мокрая голова Киры неспешными толчками двигается среди качающихся солнечных бликов, вызывая острое чувство зависти. Эх, я бы тоже сейчас искупалась! Потная, грязная, до сих пор в песке. Просто противно. Но с моей рукой… Нельзя мне в воду лезть. Аальст вчера так и сказал — не мочи, говорит. У тебя там воспаление. С Даной закончу — тебя посмотрю. А пока вот — заваривай и пей! Противовоспалительное.
С этими словами он достал, вот так, прямо из воздуха, серый полотняный мешочек, и кинул мне на колени. В нём оказались полурастёртые стебли какой-то засушенной травы. Но какой именно, я не поняла. Курс лекарственных трав нам читают, но как-то слабо я в них разбираюсь…
Заварив, получила настой тёмно-зелёного цвета, с запахом настолько отвратительным, что я даже решила не брать в его в рот. Но Кира приказала. Пришлось подчиниться и выпить. На удивление, на вкус, трава оказалась не настолько противной, как запах. Пожалуй, даже получше, чем мясо киллоса. Вот то гадость, так гадость! Хоть нас и учили, есть всякую дрянь, чтобы отбить чувство брезгливости, но одно дело, когда можно после занятий прополоскать рот и забыть до следующего раза, и совсем другое, когда есть больше нечего и мерзкий привкус весь день стоит во рту…
Кира, доплыв до середины озера, повернула обратно.
Ничего, — подумала я, наблюдая за ней, — сейчас рука заживёт, и я тоже искупаюсь. После настоя из травы Аальста, стало как-то полегче. Хоть руку по-прежнему дёргает и печёт, но уже не так. Вообще-то странно. У нас, у варг, обычно раны быстро заживают. И почти бесследно…. А тут — рука распухла, и приходить в норму, похоже, не собирается. Может, у киллоса какие-то — «особые когти»? С магией или ядом, не дающим заживать? Если так, то это плохо. Сколько руку тогда ещё лечить придётся? А ведь мы в походе. Раненый — это обуза. Не хочу быть обузой! Хорошо, что правая целая. Можно шотан держать, сражаться, если придется… Да и рисую я правой… Может, если Аальст начнёт меня лечить, рана заживёт быстрее? Оказывается, он сильный целитель. Вон, Дану, буквально из лап Хель вырвал. Понятно было, что с такими ранами ей не жить. Просто мурашки по спине бегают, когда я на неё смотрю. А архивариус — копается в ней своими щупальцами и хоть бы что! Впрочем, делает он это с закрытыми глазами. Может, с закрытыми глазами — не так страшно? Впрочем, какая разница — с закрытыми глазами или с открытыми он это делает? Он же видит что-то? Не может же он в слепую делать! Вчера кровь с нас собирал. Для Даны. Смотреть, как твоя кровь по какой-то трубке выходит из тела, ныряет в грудь Аальста, а из неё уже уходит к Дане… Бррр! Мерзкое зрелище! Что мне неприятно, я вида, конечно, не подала, варгам ран и крови боятся стыдно, но всё равно. Может, он это понял? Ведь крови с меня он взял совсем чуть-чуть. Буквально сразу остановился, сказав, что у него уже — «мозг клинит», что у меня воспаление и брать мою кровь нельзя. После чего и дал мне заваривать траву. А Дане явно лучше стало. Порозовела и её лицо перестало быть лицом умирающей… Похоже, он её спасёт. Молодец! Интересно… а кто он такой, этот Аальст? Уж то, что не архивариус — так это точно! Они такого не могут…
Кира доплыла до берега и, нехотя, начала выходить из воды. В это мгновение я почувствовала справа чьё-то присутствие. Сжав левой рукой ножны и зашипев от пронзившей её боли, я выдернула из них клинок и резко развернулась на источник эмоций. Аальст! Стоит, по пояс, выглядывая из кустов, словно громом поражённый. Глаза круглые, рот открыт, замер и смотрит куда-то вперёд. Поворачиваю голову в направлении его взгляда — Кира! Кира у кромки воды! С мокрыми, чуть завившимися волосами, вся в блестящих капельках воды. А из одежды на ней…. Ничего на ней нет! Грязный костюм она сняла, чтобы постирать, а нижнюю рубашку порвала, чтобы меня перевязать. Кира тоже почувствовала Эриадора. Она гибко изогнулась в его сторону и чуть пригнувшись, замерла, готовая действовать. Пауза. Кира с Аальстом смотрят друг на друга. От неё исходит чувство опаски и настороженного внимания, а от него… А от него — целый фейверк необыкновенно ярких