Говорящий со зверями

я встретился своим взглядом с взглядом Даны. Лежит, молчит, ничего не просит, только пристально смотрит своими «няшными» глазами.
Секунд пять я посмотрел ей в глаза, затем выругался про себя, послал её и всех варг к Сихоту на эрот-вечеринку (что бы он их там всех в самой неприглядной форме!) и взялся «смотреть», — что я могу сделать с её кожей? При этом, у меня было ощущение, что позволяю — «сесть себе на шею и иду на поводу». Причём, — на кой мне это нужно? — совсем не понимаю.
Ладно, потренируемся в целительстве, — сказал я себе.
И вот, мои пальцы, медленно, едва касаясь, ползут по ней вниз, запоминая. Кожу запоминая! А не чего-то там… Не знаю почему, но я уверен, что именно так должен делать… Ох уж мне это «безрассудочное пользование данными»! Проклятая Алатари!
Моя рука тем временем проскользила по Даниному плоскому животу и спустилась к лобку, туда, где заканчивается правый, крайний шрам. Внезапно, коснувшееся моего слуха шипение, отвлекло меня от процесса. Поднимаю глаза — Рината! Глаза — щёлочки, верхняя губа задрана, — клыки торчат! И шипит!
Что это она? — озадачился я вопросом, но спустя мгновение — дошло. Не нравится, что я делаю. И где находится моя рука. Вот, дура, я же лечением занимаюсь, идиотка трёхнутая! Что она, что Илона — две полные идиотки! Ещё неизвестно, у кого пальма первенства. Вторая, так вообще, номер вчера выкинула. Сплю себе, после бессонной ночи, никого, как говорится, не трогаю, и вдруг мне снится сон! Яркий, такой сон, в котором, я кого-то обнимаю со спины. И этот, которого обнимаю, такой… какой-то… волнующий, вкусно пахнущий, приятный, такой на ощупь. И что-то я хочу… Что-то мне нужно. Я, начинаю расстегивать пуговицы на одежде этого… И тут я просыпаюсь! Всё, — как во сне! Обнимаю, мягкий, расстегиваю! Илона! Прижалась ко мне спиною и тоже — спит! Я как психанул! Так, что позорно орал во весь голос, совершенно неподобающе моему статусу. А потом, когда на мои вопли прибежали все остальные, Ил меня вообще в трас ввела — заявила, что я им теперь, — брат! И эти, промолчали. Глазками — полупали, головами покивали, — мол, именно-именно, да-да-да! Вооще охренели! Я им так и сказал. Даже, говорю, — и не надейтесь! Ну и что, что кровь смешалась? Это было сделано исключительно в медицинских целях, для поддержания жизни, а не от непреодолимого желания стать каким-то — «названым братом»! И плевать я хотел, на ваши дикарские обычаи! В Эсферато таких обычаев нет, и, поэтому, — знать не знаю и ведать, — не ведаю! Так им всем, открытым текстом, и сообщил. Возражать не стали. Кира сказала — «да-да, конечно, разумеется, прошу прощения», и всё такое, что в таких случаях бормочут. После чего, я понял, что я, орущий, — выгляжу мелко, заткнулся, мысленно всех послал, и, кипя, снова залез к себе в палатку, с намереньем успокоится и продолжить прерванный сон. Залез. И установил вокруг себя «круг тишины» и «щит», дабы никто меня больше не побеспокоил. Минут пять успокаивался (хоть спать сильно хотелось, но сон с Ил упорно вспоминался), наконец, вроде начал задрёмывать, как на краю сознания проскочила мысль, — а что, если их по-новой будут убивать? С моим «кругом тишины» — они ведь до меня, не до орутся и не достучатся! Блин! Секунд десять боролся с желанием «забить», нечего не делать и спать дальше. Плюнул, проснулся, — убрал заклинания. И тут же мне в уши — визг и вопли! Сначала решил — опять какая-то дрянь, голодная, пообедать решила. «Прислушался» в ментале, — нет, тут иное! Матюгнулся, вылез, пошёл смотреть. Сначала, увидев, решил, что Илонну наказывают. В целях воспитания. Потом гляжу, — ба, драка! Да такая энергичная, что Кира их растащить не может. Посмотрел я, посмотрел, увидел, как она за компанию получила коленом по голове, и решил вмешаться.
Пожалуй, час ещё визжать и кувыркаться будут! — подумал я о дерущихся, — зря я им продукты давал. Это только с виду они, — отощавшие, а на самом деле — ишь, что творят, зубастые!
Короче, разнял их, и покидал в озеро — остыть. Стою на берегу, жду, когда вылезут, — может, ещё раз нужно будет окунуть? Дождался! Первой, недалеко от меня, из воды выбралась Илона. Остановилась на краю берега, даже не глянув в мою сторону, закинула голову, прогнула спину и принялась обеими руками отжимать волосы. Через пару мгновений я поймал себя на том, что смотрю на неё круглыми глазами. Глаза я сузил, но тут Илона совершенно спокойно быстро расстегнула свой камзол, сняла, и, оставшись в белой мокрой рубашке, прилипшей к телу, взялась отжимать уже его. Теперь у меня отпала челюсть.
Наверное, недосып и усталость как-то ослабили контроль моего я над телом, — подумал я, щёлкнув зубами «подобранной» челюсти, — что-то больно часто я стал — «зависать»…
Тут, следом за Илоной, из озера