Говорящий со зверями

«посмотрел», опасаясь нахождения в них какой-нибудь ещё работающей «ерунды». Но обнаружились лишь одни камни. Деревянные конструкции, давно сгнили и остались одни булыжники из обвалившихся стен. Ни тайников, ни спрятанных вещичек. Похоже, это был когда-то просто «летний домик», в котором можно было провести время в единении с природой….
Вкусно, но мало! — констатировал я, дожёвывая последний кусочек своей порции, — определённо нужно повторить. Свежая рыбка — это класс!
Я кинул взгляд на разломанный кусок глины, в котором запекали рыбу. Просто так бросил, честное слово! У меня и в мыслях не было — ковыряться в нём, тем более, что там и не было-то уже ничего! До меня, выковыряли… Поднимаю глаза — Рината! Смотрит на меня так, как будто я украл у неё самое дорогое, плюс правый сапог. И пришёл за левым… Она что, действительно решила, что я, князь, буду выковыривать оставшиеся крошки? Да она вооще, за кого меня держит?! Почему она такая дура? Нет, определённо, такое хамское поведение — это просто невозможно!
В этот момент заговорила Кира. Анжи как раз повесила над огнём котелок с водой для чая, и Кира видно, в ожидании, пока он закипит, решила заполнить это время беседой.
— Господин Аальст, — обратилась она ко мне.
— Мм? — повернулся я к ней.
— Господин Аальст, я, как глава пятёрки, хочу сказать, что я, и мои подчинённые — благодарны и признательны вам, за вашу помощь…
Варги могут быть благодарны? Ну-ка, ну-ка, ну-ка! Я что-то пропустил?
— Считаю, что за спасение Даны и лечение Анжи, а так же за убитого киллоса… мы перед вами в долгу…
Рината скептически искривила уголок рта.
— А варги — всегда отдают долги. Поэтому, пять острых клинков готовы выполнить любую вашу просьбу. В любое время дня и ночи, стоит вам лишь только захотеть! Вот…
Кира замолчала, видно не зная, что нужно говорить дальше. Варгуши дружно уставились на меня, явно ожидая ответа на столь лестное предложение.
Ну, слово —
вот , тут было совершенно лишним, — подумал я о речи Киры, — всё торжество момента испортила. Слабенько сказала, слабенько. Нужно было ещё добавить слова: кровь, долг и честь. Богаче бы вышло. И что же ей ответить? Хм?
Я посмотрел на нехорошо прищурившуюся на меня Ринату. Любую, говоришь? Сейчас проверим!
— Любую просьбу? — переспросил я Киру.
— Да, — ответила она, и быстро добавила, — конечно, если её выполнение не нанесёт вред Этории или Империи!
Вот как? Значит, я произвожу впечатление человека, мечтающего нанести вред Империи или её вассалу? Очень интересно… Можно было прицепиться к этой фразе, но у меня есть идея получше!
— Да, у меня есть одно желание… — неспешно говорю я и замолкаю, словно размышляю, говорить о нём или нет?
— Какое? — спрашивает Кира, не дождавшись окончания паузы.
— Хочу, в особой гнусной и извращённой форме, надругаться над Ринатой! Поможете?
Эмоции вокруг костра — наверное, как от разрыва гранаты. Открытые рты, круглые глаза.
— В чём… помочь? — обалдело спрашивает Кира, от неожиданности, видно не понимая, что «морозит» глупость.
— Подержать. Чтобы не кусалась!
— Ах ты, скотина! — закричала, вспыхнувшая лицом, как маков цвет, Ри, вскакивая на ноги и выхватывая из ножен шотан, — да я тебе сейчас всё лишнее поотрезаю! Животное!
Ба-а… Какая восхитительная ненависть! Чистая, ничем не замутненная ненависть!
— Ри! Отставить! — рявкнула на неё, похоже собравшаяся с мозгами Кира, — господин Аальст! Ну, знаете! Это уже ни в какие ворота не лезет! Предложить… такую…. гнусность! В ответ на протянутую руку помощи и дружбы! Это кем же нужно быть…
Кира осеклась и замолкла, часто дыша от возмущения.
— Не надо со мною дружить, — глядя ей в глаза, с угрозой в голосе негромко произнёс я, — не надо. И любить меня, — не надо! Тогда всем будет хорошо, и все останутся живы…
— То есть, вам не нужна наша помощь? — после секундной паузы спросила Кира и глаза её при этом как-то странно блеснули в свете костра.
— Абсолютно, — отрицательно покачал я головою.
Кира мне ничего не сказала и молча, отведя взор, уставилась в стреляющий искрами костёр. У огня, с закипающим над ним котелком, установилось гнетущее молчание.
— Если хочешь, можешь надругаться надо мной, — неожиданно произнесла сидящая рядом со мною Дана. И положила мне на бедро свою узкую ладонь жестом, полным доверия и дружелюбия, — я кусаться не буду!
А вот к такому развитию событий я был не готов! Никак!
— Тебя — то за что? — честно говоря растерявшись, спросил я.
— Ну, — ты же этого хочешь? А я, — должна тебе жизнь. Я согласна хоть так, но вернуть тебе часть долга…