Говорящий со зверями

отставив в сторону руку с зажатой в ней расчёской, — ну почему же, шутка? Просто я, скажем так, бываю разным… с виду…
Девушка, претендующая быть Эриадором, вновь принялась чесать свои волосы.
— Этого просто не может быть! — категорично произнесла Кира, не сумев уложить у себя в голове услышанное.
— Бывает, — отозвался вроде-Аальст, и усмехнулась, — у всех свои недостатки, знаешь ли…
— Дана, ты не могла бы мне расчесать волосы? А то я уже замучился их драть, — секундой спустя, попросила незнакомка Дану.
Та, молча, отрицательно помотала головой.
— Вот так всегда, — сварливо произнесла попросившая, пытаясь при этом не улыбаться, — делаешь, добро, делаешь, а потом, помощи не дождёшься…
— Ты — не Аальст! — резко произнесла Дана, — я тебе — ничего не должна!
— Как всегда — сам, всё сам… — улыбаясь, ответила ей златовласка, — ладно, переживу!
С этими словами она закинула волосы за спину, куда-то дела расчёску и шагнула на землю из облака, тут же исчезнувшего за её спиной. Кира обежала глазами наряд незнакомки и пришла к выводу, что он весьма странен и необычен. Короткие, белые сапожки, на высоком каблуке — явно не приспособлены для хождения по земле. Короткие белые штанишки, не достающие даже до середины бедра…. Комары и слепни ведь сожрут, ветки ноги исцарапают! Да и неприлично, в таком виде…. Короткое, белое, что-то сверху, оставляющее голым живот… В таком только по помещению ходить. В лесу, у костра, — всё быстро запачкается!
Златовласка, между тем, обойдя сидящих на земле и собирающих «мозги в кучку» варг, подошла к костру и остановилась.
— А что вы тут такое, готовили… адское? — спросила она, глядя на опрокинутый котелок у своих ног.
— Какое? — переспросила Дана.
— Внезапное, — не менее непонятно пояснила странное слово девушка.
— Это Рината уронила, — со злорадными нотками в голосе сообщила Илона, — а варили мы — кашу! С мясом!
— Мда, — разочаровано поджав губы, произнесла златовласка, выглядит — более чем неаппетитно. А я бы не прочь — позавтракать. Ладно. Выкиньте эту и варите другую. Когда вернусь, — я ещё больше проголодаюсь!
— Вернусь? — вскинулась Кира, — куда вы пойдёте? Мы будем — сопровождать!
— Вряд ли это у вас получится, — улыбнулась златовласка, с хлопающим звуком раскрывая за спиной огромные белые крылья, — Ну? У кого есть ещё — такие?
Ответом было потрясённое молчание и пять открытых ртов.
— Ну, раз крылья есть только у меня, то я, — полечу один. А вы — варите кашу. Ещё на один раз у вас там есть.
— А ты, — обернулась златовласка к Ринате, — держись от еды подальше! Вот тебе!
Она достала из воздуха маленький керамический горшочек.
— Смажешь свои синяки. Быстрее будут рассасываться. Потом остаток отдашь Дане. Чай будете пить.
— Что это? — спросила, глядя круглыми глазами на горшок, Ри.
— Мёд.
— Ха-ха-ха! Мёд! Ха-ха-ха! — внезапно зашлась в приступе истерического смеха Илона, закрыв лицо ладонями, — мёд! Ха-ха-ха!
Златовласка несколько секунд смотрела на хохочущую Ил, и недоумённо пожала плечами, не поняв причину её смеха. Затем поставила мёд на брёвнышко у костра и, взмахнув крыльями, резко подпрыгнула в воздух…

Эри

Ветер! Ветер бьёт в лицо, качает меня, задирает вверх большие белые перья на краях крыльев.
— Я лечу! Лечу!! Ого-го! Еге-гей! — кричу я в полный голос.
Всё равно, никого рядом нет! Высота — километра два. Штопор я кручу примерно с шести, оттуда, где крылья держать перестали. Какой кайф! Какая скорость! Нет, с полётом ничто не сравнится! Когда я проснулся сегодня утром и обнаружил, что я вновь — Эриэлла, я, честно говоря, — обалдел!
Что же это такое? — подумал я, — тогда всё случилось по пьяни, случайно и я ведь уже давно вернулся в тело Эриадора! Почему я опять, — эльфийка? Что, меня теперь постоянно туда-сюда мотать будет? Ну, здрасте! На такое, — я не никак согласен! И как я теперь в столицу вернусь? В меня же сразу — все вцепятся! От императора до эльфов… Про трактирщиков с их разгромленными питейными заведениями, я уж и не говорю….
Крылья! — внезапно на фоне грустностей в голове, вспыхнула яркая мысль, — у меня ведь теперь есть крылья и я могу снова летать! Крылья — бьют всё! Все неудобства, все печали и тревоги!
Настроение у меня резко скакнуло верх и конечно, я не удержался от того, чтобы не пошутить над варгушами. Уж больно глаза у них круглые были. Изобразил подружку Аальста, соблазнённую обещанием женится, но подло брошенную на утро коварным ловеласом. Немного позавывал, заламывая руки, а потом сиганул с обрыва, изображая самоубийство.
Они полчаса в озере