Гой ты, Русь. Дилогия

немного отмыли от крови. Впрочем, раны еще продолжали кровоточить, их было очень много, а потому следовало действовать как можно быстрее. Нина прочла обезболивающее заклятье и тщательно ощупала тело мальчика. Ничего сломано (слава Богу!) не было, но раны от гвоздей были воистину ужасны. А если бы ребенок был немного крупнее, то могли бы стать и смертельными.
— Господи, да какой же изверг так над ним издевался! — чуть не плакала Нина, обследуя хрупкое детское тельце.
— Ты хочешь сказать, что не ведаешь, кто он? — поразился Лерленн.
— А ты что его знаешь? — удивилась Нина. — Ну и кто же он? И что натворил этот бедный ребенок, что с ним обошлись столь варварским способом.
— Что натворил? — глухо переспросил Лерленн. — Родился. Не в том месте и не в то время. Это княжич Ульрик. Законный наследник Ингрии. Бячислав, убивший его отца, почему-то не стал убивать сына. Видимо, имел по его поводу какие-то планы. До сих пор.
— Ты думаешь, это сделал дьюла? — поразилась Нина. — Не может быть! На такое даже он не способен! Ульрик ведь ребенок… зачем его убивать? Да еще так жестоко?
— Спроси сие у дьюлы, когда с ним встретишься! — фыркнул эльф.
— Надо отправить Ульрика в Фотию! — решила Нина. — Пусть побудет там, под защитой. Может, если нам удастся победить дьюлу, он еще вернет себе княжеский стол отца.
— Пусть он для начала выживет! — буркнул гоблин, оглядывая израненного ребенка. — Что-то сомнение у меня есть, что ему это удастся.
— Выживет! И еще как выживет! — решительно пообещала Нина. — Пусть только попробует не выжить!
— Но мы не можем оставаться в лесу надолго, — резонно возразил эльф. — Мы должны доставить Анну в Вемею.
— Согласна. Я останусь здесь одна, — кивнула Нина. — Врангель, если что, об опасности предупредит, а Ирод, я надеюсь, нас двоих отсюда вывезет.
— Ты не можешь одна лечить, готовить и охотится. Я останусь с тобой, — решил Форс. — Лерленн и один прекрасно княжну довезет. К тому же, они наверняка будут двигаться медленно. Анна, скорее всего, не привыкла к путешествиям верхом. Да и конь будет уставать от двойной ноши.
— Тогда будет лучше остаться нам всем, — вздохнул Лерленн. — Навряд ли половцы ушли далеко из этих мест. Двигаться вперед без Врангеля самоубийство.
Вороненок тут же надулся от гордости и важно каркнул. Однако Нине было не до него. Она должна была спасти жизнь княжича Ульрика. И даже пожертвовать своей живой водой, если это понадобится. Но, может и не понадобится. У мальчишки крепкий организм. И если Нина приложит все свои знания, ей удастся отбить княжича у Смерти. К тому же, ей взялся помогать Форс, тоже (как и любой наемник) разбирающийся в ранениях. Эльф, разумеется, в это грязное дело влезать не стал. У него было дело поважнее — утешать княжну, которой стало дурно от одного вида крови. Анна утешалась с видимым удовольствием. И зачем они позволяют себе увлечься друг другом? Совсем что ли ничего не понимают? Ну княжна ладно, дурочка молоденькая, романтичная. Всю жизнь в золотой клетке прожила, ничего о жизни не знает и последствий предугадать не может. Но Лерленн? Неужели эльф не понимает, что чем больше он сейчас к Анне привяжется, тем сложнее будет отвыкать впоследствии? Или он раскатил губы на любовное приключение типа «соблазнил и смылся»? Это Лерленн зря… никто из-за его сиюминутной прихоти головой рисковать не намерен.
После того, как многочисленные раны на княжиче были перевязаны, Нина все-таки перестраховалась, привела его в чувство с помощью заклятья и заставила сделать глоток из своей фляжки с живой водой. Ладно, от нее не убудет из-за одного глотка, а пацан, может, выживет! Теперь еще укутать его, уложить на лапник, и пусть спит. Обезболивающего заклятья как раз до утра хватит. Теперь можно и поужинать. Каша, правда, уже остыла, но это ничего. И не такое ели. Правда, после пира у Володимира возвращаться к походной еде не хотелось, но тут уж ничего не поделаешь. Не каждый раз такая лафа. Да и потом… ей полезно. Вдруг она наконец похудеет? Нина вздохнула, признавая полную нереальность подобного события и тоже стала устраиваться на лапнике. Надо же, неужели и княжна решила принять посильное участие в обустройстве лагеря? С чего это вдруг?
— Ты что делаешь? — недоуменно поинтересовалась Нина, глядя, как Анна сыплет на землю какой-то порошок, очерчивая лагерь кругом.
— Сие мне тятенька дал. Против нечистого. Он, говорят, больно охоч до девушек, — краснея, пояснила Анна.
— Помогает? — фыркнула Нина.
— Еще ни один нечистый ко мне не явился! — гордо сказала Анна.
— Ты не поверишь, но ко мне тоже! — рассмеялась Нина. — Хотя я никаким порошком не пользуюсь.
— А бальзамом освященным? —