Граф божьей милостью

Жан VI д’Арманьяк, де Фезансак и де Роде. Сын Жана V, графа д’Арманьяка и Жанны де Фуа!
После короткой паузы со стены озадаченно поинтересовались.
– И чего же ты хочешь, назвавшийся столь славным именем?
– Я хочу говорить со своим народом!
– Стреляйте! Я приказываю стрелять! – завопил еще один голос. – Немедленно убейте это изменника и еретика!
Почти сразу же арбалетный болт вышиб у ног искру из камня. Второй скользнул по наплечнику.
По спине покатились капельки холодного пота. Стиснув зубы, я скрестил руки на груди и презрительно процедил:
– Стреляйте! Если хватит духа, можете убить своего сеньора! Но я не сойду с места!
Стрелять перестали. На стене возникла отчаянная перепалка. А потом первый голос закричал.
– Жди! Не сходи с места и сними шлем!
Уже не знаю, сколько пришлось ждать, вряд ли долго, но эти минуты показались мне настоящей вечностью.
Вскоре последовал короткий вердикт.
– Это он!
А еще через полчаса отворилась калитка на воротах и ко мне вышло два дворянина.
Оба как на подбор коренастые и кривоногие. Оба опоясанные рыцари.
Обоих я узнал сразу, подсказало послезнание бастарда – Саллюстий де Монталюк и Анри де Рокелор, старшие сыновья владетельных гасконских дворян, были моими друзьями детства.
Не доходя до меня несколько шагов, дворяне остановились.
– Что тебе надо? – угрюмо поинтересовался Анри. Де Монталюк промолчал, но на его лице я не заметил следов враждебности, скорее безмерное удивление.
Я коротко поклонился.
– Я вернулся к себе домой!
– Ты сошел с ума, Жан, – иронично хмыкнул Саллюстий. – Пока не поздно – уходи. И скажи спасибо, что мы прощаем тебе эту выходку. У тебя прав на Арманьяк ровно столько же, сколько у меня на Гиень и Пуату.
– Я законный граф божьей милостью Арманьяк, – спокойно возразил я. – И могу это подтвердить.
– Как и чем? – вскинулся де Рокелор.
– Отец признал меня своим законным наследником, Анри. Ты это знаешь.
– Все так, – подтвердил Саллюстий. – Но дело в том, что твой покойный отец – еретик и отлучен от церкви за свои грехи. И его решение на тот момент не имело никакой силы.
– Это неправда. Руа франков не имел права судить моего отца. К тому времени он был прощен. Как его святейшеством Каликстом, так и его святейшеством понтификом Иннокентием восьмым этого имени. Последний признал меня. Государи Наварры, Бретани и Бургундии – тоже.
– Ты лжешь! Не может такого быть! – выкрикнул Анри. – Побойся Господа, нечестивец!
– Подожди, Анри… – остановил его Монталюк. – Сам знаешь, он всегда был странным, но лжецом – никогда. Ты чем-то можешь подтвердить свои слова, Жан? Дело не в моем неверии, просто все это звучит слишком неправдоподобно.
– Клянусь Богородицей! – я истово перекрестился. – Но, если вам этого мало…
– Мало, Жан! – перебил Саллюстий. – Советую поспешить, ибо скоро тебя нашпигуют болтами словно пулярку чесноком. Наше влияние на сенешаля Оша не безгранично. Он уже отдал приказ тебя убить.
– Ваша милость, прошу… – я подал знак Логану.
Шотландец одним движением развернул первую буллу.
После первых предложений, Саллюстий вполголоса посоветовал:
– Громче, кабальеро, громче. Нас слушают.
Но едва Логан повысил голос, как в его кирасу со звоном ударил арбалетный болт.
Де Монталюк и Рокелор резко обернулись к городу. На стене опять возникла перепалка, закончившаяся чьим-то стоном, после чего стрелять перестали.
Уильям покачнулся, закусил до крови губу и продолжил, всего на мгновение дрогнув голосом.
И уже не останавливался до тех пор, пока не зачитал все. Затем с гордым поклоном продемонстрировал дворянам печати и подписи.
– Даже не знаю, что сказать, Жан… – Саллюстий озадаченно покачал головой.
– Я знаю, что сказать! – зарычал Анри. – Он предатель! Дважды предатель! Для того, чтобы подкрепить свои жалкие притязания, он привел сюда армию Наваррского ублюдка! Забыл, негодяй, что Фуа наши враги испокон веков? Как можно так низко пасть…
– Они наши братья и мы говорим с ними на одном языке! – прошипел я, перебивая Рокелора. – В отличие от франков! Старые распри давно надо забыть, особенно когда речь идет об освобождении Родины от захватчиков. Или ты уже стал франком, Анри?
– Хватит! – рявкнул де Монталюк. – Заткнитесь оба. Вернемся к делу, Жан. Чего ты хочешь?
– Немедленной капитуляции, – после короткой паузы ответил я. – Но речь не идет о сдаче в плен. Вы принесете мне присягу, после чего мы совместно ударим на Паука. Арманьяк снова станет свободным. От Комменжа и Альбре до Фезанзаге. В своих полных границах.
– Под пятой Наварры! –