Граф божьей милостью

найдет возможность вытащить. Если не удавят прямо в камере. Сука, подобного варианта развития событий, я даже себе в страшном сне не представлял.
Вбив ноги в ботфорты, я выскочил из комнаты.
– Сир, мои все на местах! – доложился Альмейда.
Из своих комнат вылетели Логан с Деннисом, держа обнаженные мечи в руках.
– Сколько их?
– Трое, – мосараб обескураженно развел руками.
– Трое? – я не поверил своим ушам.
– Совсем сдурели? – братец Тук вытаращил глаза на моссараба.
– Это несерьезно… – возмущенно заявил де Брасье. – Во-первых – это прямое неуважение к его сиятельству, а во-вторых – не полные же они дураки отправлять трех стражников арестовывать человека, у которого в свите больше людей в пять раз.
– Сейчас разберемся. За мной… – скомандовал я и вышел во двор поместья.
– Гентский палач, сдавайся! – опять громко засипели за воротами. – Сопротивление бесполезно, со мной целых два фламандца! А-а-апчхи, господи прости…
– Меня брать? Два фламандца? Два? Совсем рехнулись… – зло пробормотал я, взводя замок на пистолете. – Сука, прикажу всех высечь…
– Сир! – ко мне подлетел запыхавшийся Луиджи. – Это… это…
И тут я наконец узнал голос. Да ну нахер…
– Де Бурнонвиль?
– Ага, сир! Он самый! – быстро закивал эскудеро. – Господин де Бурнонвиль. Я сверху хорошо рассмотрел.
– Убью, сволочь! – в сердцах пообещал Логан и погрозил кулаком воротам. – Я чуть в шоссы не напрудил с перепуга…
– Тьфу, блядь, idiota kusok… – облегченно выругался я. – И почему я не удивлен…
Людовик де Бурнонвиль сеньор де Фленна, в свое время был одним из ближайших соратников Карла Смелого. Его, в числе других дворян, я как раз и выкупал из лотарингского плена, а Логан ездил договариваться к Рене. Воистину благороднейший человек, отчаянный храбрец и верный друг, но… Но его шуточки стали при бургундском дворе воистину притчей во языцех. Как сейчас помню, при первой осаде Нанси, этот мудак влетел в шатер, в котором мы с другими командирами рот пробавлялись винцом и истошно заорал, что лотарингское войско уже под лагерем. А потом ржал словно жеребец, когда мы ломанулись из-за стола. Как только выяснилось, что это шутка, дурачок сразу получил восемь вызовов на поединок. И только заступничество Карла и искреннее раскаяние спасло его от смерти. И обещание неделю поить всех за свой счет. Как он с такими приколами до сих пор живой, сам не понимаю.
– Сейчас я тебя повеселю… – вполголоса пообещал я, а потом громко рявкнул команду. – Первая шеренга целься…
За забором немедля раздался встревоженный голос де Бурнонвиля.
– Эй-эй, подождите Жан, не стреляйте!!! Это же я… а-пчхи, прости господи… это же я, ваш старый товарищ…
– Mudak ты, а не товарищ… – буркнул я и скомандовал. – Открывайте калитку…
– Жан! Как же я рад вас видеть! – Людовик широко раскрыл объятья при виде меня. – Дайте же я вас обниму! О! Шевалье ван Брескенс, вы тоже здесь! Апчхи…
– Я когда-нибудь вас убью! – пообещал я ему в сердцах.
– Вы не поняли, что это шутка? – искренне озадачился де Бурнонвиль и опять чихнул.
– Ладно, proehali… – я позволил себя обнять, а потом увлек его во двор. – Идемте, нечего внимания привлекать. Так что вас ко мне привело в столь поздний час?
– Я с поручением от его высочества герцога Максимилиана Бургундского! – Людовик сразу стал серьезным. – Вас немедленно вызывают к себе. Со всеми вашими людьми. Остальное объясню по пути, времени у нас совсем нет… апчхи… простите, Жан, сам не знаю, где простудился…
Через несколько минут мы уже летели на рысях в сторону Гента. И повод для столь срочного вызова был достаточно серьезный. Как стало известно герцогу сегодня вечером, а точнее, его теще, на утро было назначено собрание Генеральных Штатов, на котором они в очередной раз намеревались отобрать у Максимилиана опеку над его же сыном Филиппом.
– И какова моя роль? – поинтересовался я у де Бурнонвиля.
– Увы, я только посланник… – Людовик извиняюще пожал плечами.
Впрочем, я и без его ответа уже догадался. Самому герцогу и его людям давить зарвавшихся бюргеров очень не с руки – так и до общего народного восстания недалеко. Фламандцы народ гордый и свободолюбивый. И донельзя упертый. Поэтому, кому как не мне подавлять очередной мятеж. Опять же, потом будет очень удобно все свалить на Гентского палача, известного изувера и душителя свобод. Точно так же, как произошло в первый раз. Я стращал, а покойная Мария Бургундская миловала, зарабатывая авторитет у горожан.
По-хорошему, надо бы всех послать и валить из Гента подальше, но… Но, черт побери, на кону стоит гораздо более важное дело. Так что, свою услугу я продам очень дорого.