Граф божьей милостью

для пущего удобства, то есть, без всяких этих шнурков и прочих подвязок, соединяющих запчасти костюма. Верней при них, но только декоративных.
Так… сначала плеснуть в морду водичкой из серебряного тазика и промокнуть полотенцем. Затем средневековые труселя-брэ, камиза, шоссы, ботфорты, колет… застегнуться на крючки, пояс, перевязь с мечом, пригладить патлы, напялить беретку, поправить перышки… Стоп, пистоль забыл. Пожалуй, на этом все.
– К вашим услугам, контесса… – облачившись, я растопырился перед Мадлен в придворном поклоне.
– Прошу граф… – контесса кивнула и указала на кресло перед собой.
– Итак? – я сел и вопросительно склонил голову.
К своей чести Мадлен не стала тратить время на экивоки и сразу приступила к делу.
– Для начала, прошу у вас прощения Жан, за столь бесцеремонное вторжение. Увы, мне было необходимо побеседовать с вами, не афишируя сего факта среди двора.
– Значит… – я скосил глаза на потайную дверцу, – ваша статс-дама…
– Да, – не стала возражать Мадлен. – Но она сама была не против. Вы, Жан, действуете совершенно обольстительно на дам. Вся моя свита словно обезумела.
– Вы мне льстите, контесса.
– Бросьте, Жан… – Мадлен нетерпеливо отмахнулась. – Итак, перейдем к делу. Увы, я склонна связывать произошедшие перемены в моем сыне с вашим появлением. Поэтому буду просить вас объясниться. Вы настроили его против меня из-за своей вражды с моим братом? Уверяю…
– Думаю, ваш брат, сам настроил Франциска против себя… – я тактично прервал ее. – В тот самый момент, когда приказал проломить ему голову свинцовым шаром. А я в жизни Феба появился гораздо позже. И смею уверить, мои распри с Луи, никак не связаны с преображением вашего сына. Потому что, до недавних пор, я совершенно не знал Франциска. А когда встретил его, он уже был таким, как есть сейчас. То есть, совершенно состоявшимся для трона.
– Он очень изменился, боюсь, не в лучшую сторону… – пожаловалась Мадлен, начисто пропустив мои слова о приказе Паука.
– В лучшую, контесса, в лучшую.
– Хочется надеяться… – тяжело вздохнула Мадлен. – Но вы же не станете отрицать, что имеете непосредственное влияние на Франциска?
– Очень опосредованное, – я усмехнулся. – Повторюсь, Феб совершенно состоявшийся государь. И скорее он влияет на меня, чем я на него. Контесса, вы странным образом пропустили момент взросления вашего сына.
– Он повзрослел в один миг! – огрызнулась контесса. – Но не суть, что случилось, то случилось. У меня есть предложение к вам, Жан.
– Весь во внимании, контесса.
– Я могу стать посредником между вами и моим братом… – с легким намеком предложила Мадлен. – И вы вернете свои владения гораздо быстрей…
– Больше ни слова, контесса, иначе наша беседа закончится так и не начавшись.
Графиня досадливо закусила губу.
– Пусть так, Жан. Но не предложить я не могла. В таком случае, у меня будет к вам просьба.
– К вашим услугам.
– Молю, удержите Феба от необдуманных поступков! – горячо воскликнула Мадлен. – И защитите от опасностей, буде таковые возникнут! А они возникнут обязательно.
– Гм… в ваших устах довольно странная просьба, контесса…
– Я его мать! – гордо заявила Мадлен. – И даже при всех наших разногласиях, не могу не беспокоиться за своего сына.
– Но почему я?
– Поверьте, я разбираюсь в людях… – графиня усмехнулась. – К тому же, ваше благородство несравнимо ни с чьим другим. Если уж кому доверять Феба, то только вам. В ответ, я обещаю любое содействие со своей стороны и горячую признательность…
Я слегка задумался, поискал подвоха в ее словах, а потом кивнул.
– Хорошо, контесса. Обещаю, что приложу все свои силы для защиты Франциска. И по мере возможности буду удерживать его от необдуманных поступков. Взамен мне не надо ничего.
– Так уж ничего? – Мадлен с намеком заглянула мне в глаза.
– Ничего, ваше сиятельство. Разве что, кроме вашей дружбы.
– Вы остались таким, каким я вас запомнила, Жан… – графиня неожиданно тепло улыбнулась. – Господи, как бы мне хотелось…
– Что было – то прошло, контесса… – я тоже почувствовал нечто похожее на сожаление. – Я могу еще чем-нибудь быть вам полезным?
– При случае, намекните сыну, что я принимаю его таким как он есть… – тихо попросила Мадлен. – И пусть он не ждет от меня предательства. Но полное содержание нашей беседы не надо афишировать.
– Обещаю вам, контесса…
Совершенно неожиданно в коридоре раздался шум перепалки, потом дверь с треском распахнулась и в комнату ворвался, черт бы его побрал, шевалье Тараскон, фаворит вдовствующей графини Вианской.
– Я требую объяснений, Мадлен! – яростно заорал