Граф божьей милостью

занял у них под залог очередной части своих имений.
Вообще непонятно. В чем смысл? Заплатил за лобби пред бретонскими государями?
А еще, Александр сообщил мне, что Федора себя чувствует при бретонском дворе как рыба в воде. С дюшесой и дюком она вообще на короткой руке, остальные ее за это люто ненавидят, но столь же активно ищут расположения и дружбы.
Твою же мать, только бы не додумалась деньги брать за протекцию перед бретонскими государями. Или наоборот, за компрометацию. Нет, по нынешним временам это в порядке вещей, но дело довольно щекотливое, еще уметь надо. Куда лезет мелюзга? Ей бы еще куклы играть, а не интриги крутить.
А напоследок банкир напел кучу дифирамбов Федоре.
– Я преклоняюсь пред контессой Теодорией, сир!!! Столь острый изощренный ум в столь юном возрасте… – одобрительно закатывая глаза, вещал Вельзер. – Это дар божий…
«Выдеру, ей-ей, выдеру… – в ответ пообещал я себе. – Писюшка, а туда же…»
С банкиром мы расстались вполне дружески, он даже презентовал мне несколько мешочков чая в шкатулке из красного дерева и китайский фарфоровый сервиз. Впрочем, эти подарки я заработал вполне законно, так как операция по переводу моих средств в Рим принесет Вельзерам в сто раз больше. Увы, вынужден пойти на такие траты, без золота мне в Риме делать нечего, а везти самому монету, да еще через Бискайский залив, по крайней мере неразумно. Сухопутным путем слегка безопасней, но очень долго. Так что, увы, да ах, но деваться некуда.
Сразу после разговора я отправился… домой. То есть, в мое свежеприобретенное домовладение. Мое – потому что я опекун Феодоры и сама она до своего совершеннолетия ничего своего иметь не может.
Кстати, опекунство оформлено честь по чести, рязанская боярышня еще в Генте приняла католичество. Не без давления с моей стороны, но и без особых истерик. Федька девка умная, умеет расставлять приоритеты. И прекрасно понимает, что Руси ей не видать, как своих ушей. Да и делать ей там нечего. Так что, волей-неволей приходится вживаться в окружающую действительность.
Ну что могу сказать по поводу подарка…
Подгон дюк сделал конечно знатный. Но по словам Лебо, в начальном своем состоянии, ценный только той землей, на которой стоял особняк. Сам же дом находился в крайней степени запустения и его пришлось практически перестраивать.
Естественно, никакой торжественной встречи не состоялось. Хозяина во мне никто признавать не собирался.
– Щас как пульну из арбалета!.. – грозно гаркнул хриплый бас за забором. – Никого не велено принимать. Ходють тут всякие.
Клаус обернулся ко мне.
– Сир?
Я в ответ молча кивнул.
Эскудеро примерился, после чего изо всех сил саданул ногой по воротам, больше приличествующих крепости, чем городскому дому.
– Тупой виллан, пред тобой сам граф божьей милостью Жан Арманьяк, шестой этого имени…
– Матерь Божья! – охнули за воротами и сразу же послышался топот – привратник куда-то убежал.
– Содрать всю кожу на заднице стервецу! – заворчал Логан.
– И не говорите, народ совсем распустился, – в тон сообщил де Брасье. – Только хорошая порка способна наставить пейзан на путь истинный. Все свободы от лукавого! А если еще здесь кормят, так же как встречают… Простите, ваше сиятельство…
Ждать долго не пришлось, уже через несколько минут ворота начали открываться.
Скажу сразу, к вопросу безопасности русская боярышня отнеслась довольно серьезно. Пять довольно возрастных, но дюжих мужиков с алебардами и прочим дубьем, могли всерьез отбить охоту у любого вора. Слуг тоже оказалось немало, человек десять, не меньше, в основном женщины, как молодые, так и постарше.
Вся челядь выстроилась тесными рядами и явно робея, осторожно косились на нас.
А увидев Федору и девочек, я вообще чуть не ахнул.
Твою же дивизию, не видел всего год, а они так изменились! Ох и время летит, ептыть…
В Федоре уже ничто не напоминало того худенького перепуганного заморыша, которого мне презентовали сарацины. Да, она выглядела все еще совсем юной, но властность и чувство собственного достоинства во взгляде предавали ей величественность, присущую опытной даме.
А при виде дочерей у меня даже слезы на глаза навернулись.
Несмотря на то, что они были совсем еще девчонками, Мария-Эугения и Екатерина-Карменсита превратились в настоящих юных красавиц, очень похожих на Матильду.
Все девочки были одеты в умело подобранные наряды, подчеркивающие их природную красоту. Дорого и одновременно просто – без лишней крикливости.
– Ваше сиятельство… – Федора присела в глубоком реверансе.
– Ваше сиятельство… – Мария и Екатерина синхронно повторили