Граф божьей милостью

он, пытаясь освободиться от вцепившихся намертво в его колет двух придворных дам. – Как это понимать? Что вы делаете наедине с этим… этим…
– Советую подумать, прежде чем что-либо сказать, – холодно посоветовал я ему. – Ибо некоторые слова смываются только кровью.
Шевалье повел налитыми кровью глазами по разворошенной постели со смятыми женским чулкам на ней и заверещал с новой силой:
– Поединок! Я вызываю, как вас там…
– Немедленно замолчите, – холодно бросила Мадлен. – И ступайте к себе, Одар!
По графине было видно, что она едва сдерживает бешенство.
– Вы не вправе мне приказывать, ваше сиятельство! – напыщенно заявил Тараскон, положив руку на эфес золоченого парадного меча. – Поединок неизбежен. Я обрежу уши этому наглецу!
Я по инерции посмотрел на Мадлен, хотя ход событий уже не допускал ничего иного кроме поединка, и она ничем его не могла предотвратить. Разве что силой заставить извиниться мальчишку.
Графиня досадливо поморщилась и бросила мне.
– Постарайтесь не изувечить его ниже пояса, граф.
После чего встала и в сопровождении дам удалилась.
Вот так-так, я невольно залюбовался дочерью Франции. А мне сначала показалось, что этот хлыщ из нее веревки вьет. Н-да… королевская кровь не водица.
– Ваше сиятельство? Мадлен?!! – У Тараскона в буквальном смысле едва не отвалилась челюсть. – Но вы… как…
Видимо парень ну никак не рассчитывал на такую реакцию любовницы.
– Поздно, дружочек… – я едва не расхохотался. – Итак, перед вами два варианта. Подсказать, каких? И учтите, ваши извинения должны заставить оттаять мое сердце. А это будет очень непросто.
– Едва нашел вас, сир… – в комнату ввалился вовсю благоухающий перегаром Логан. – Все готово к отправлению… – скотт повел взглядом по комнате, а потом уставился на шевалье. – А этому щенку от вас чего надо?
– На поединок меня вызывает… – спокойно объяснил я.
– Кто? Этот? – шотландец презрительно осклабил похмельную рожу.
– Что вы себе позволяете! – гордо вздернул нос Тараскон. – Я…
– Ты уже труп, дурачок! – рявкнул Логан прямо ему в лицо. – Сир, дозвольте я ему яйца отчекрыжу…
– Тихо, тихо, братец Тук, – я остановил разбушевавшегося шотландца. – Давай сначала дадим молодому человеку возможность извиниться.
– Извиниться? – возмущенно заорал Тараскон. – Да никогда! Поединок! Сначала с вами, а потом с этим господином!
– В таком случае, прошу за мной… – я встал и пошел к двери. – И учтите, как вызываемый, я выбираю оружие, а вы, как вызвавший меня, обязаны испросить разрешения на поединок у его величества. А буде такового не поступит, мы будем обязаны покинуть пределы дворца, потому что не пристало порочить самовольной схваткой государевы покои…
Но едва спустились в сад, как наткнулись на самого Феба, в сопровождении его чернокожего гиганта, сержанта Эрасуны и амхарцев. Видимо кто-то из придворных уже стуканул по инстанции.
– Потрудитесь объясниться, – бросил Феб, холодно смотря на шевалье Тараскона.
– Я вызвал этого господина! – отчеканил парень. – И прошу вашего разрешения на поединок, ваше величество.
– По какой причине?
– Это мое дело! – гордо заявил Тараскон.
– Раз так… – по лицу Франциска пробежала едва уловимая улыбка. – Мы даем вам разрешение. Эрасуна…
Сержант с готовностью шагнул вперед.
– Да, ваше величество?
– Вы будете распорядителем.
– Как прикажете, ваше величество… – Эрасуна со всей дури шарахнул кулаком себя по груди.
Сержант свое дело знал назубок. Отчеканив необходимые формулировки и задав обязательные вопросы, он отдал команду готовиться к схватке.
Когда Логан стягивал с меня колет, к нам подошел Феб.
– Что случилось?
Я пожал плечами.
– Дурачок, приревновал меня к твоей мамаше. Причем абсолютно без причины. Ворвался, когда мы разговаривали, нагрубил и все такое.
– А вы разговаривали? – в голосе Феба проскочила льдинка. – Когда?
– Сегодня утром. Если вкратце, я трахнул ее статс-даму, но как дальше выяснилось, меня к ней просто заманили, чтобы без огласки поговорить. Все в стиле твоей маман.
– И о чем разговаривали?
– Увы, не могу сказать, – твердо ответил я. – Так как обещал не раскрывать сути беседы. Хотя… кое-какие слова Мадлен передам. Она сказала, цитирую дословно: «При случае, намекните сыну, что я принимаю его таким, как он есть. И пусть он не ждет от меня предательства…»
– Ой ли? – Франциск недоверчиво прищурился.
– Мое дело передать, а ты решай сам. Но мне показалось, что она говорила искренне. Хотя… с твоей мамашей ни в чем нельзя быть уверенным.
– Ладно, позже разберемся, –