Граф божьей милостью

у матери.
По личику девочки пробежала целая буря эмоций: от бешеного восторга и неземного счастья до настоящего ужаса. Я уже приготовился подхватить малышку, если она хлопнется в обморок, но, к счастью, она всего лишь покачнулась, но сразу выпрямилась и посмотрела на мать. Очень требовательно, даже повелительно, практически ультимативно. Ну да, ну да, как я всегда говорю, кровь не водица, в этой малышне уже королева просматривается.
Дюшеса тоже была потрясена, мне показалось, что ей очень хочется меня переспросить, а вы ничего не перепутали, конт? Ведь тут же еще я есть?
Но, в конце концов, кивнула. С нескрываемой легкой досадой.
Анна тут же гордо вздернула нос к потолку.
Я встал и прижав руку к сердцу, громко и отчетливо сказал:
– Слушайте все, и не говорите, что не слышали. А кто слышал – передайте другим, что отныне и навсегда дамуазель Анна де Дре, является моей Дамой сердца. Это заявляю вам я – граф божьей милостью Жан VI Арманьяк! И порукой мне в том, Пречистая Богородица!
Логан и Де Брасье, вместе с Клаусом и Луиджи тут же хором отозвались:
– Мы услышали слово нашего сюзерена!
Я стал на одно колено перед Анной и очень торжественно поинтересовался у нее.
– Принимаете ли вы мое преклонение перед вами, Госпожа моя и Дама?
Девочка помедлила ровно столько, сколько требовалось и с неожиданной уверенностью, величаво сказала:
– Я принимаю ваше поклонение, граф Жан Арманьяк!
Тут, согласно ритуала, требовалось, чтобы она сама прикрепила бант своих цветов к моему плечу, но в виду некой спонтанности действия сей момент был оформлен несколько импровизированно. Федора с треском сорвала ленточку со своего платья, потом отодрала ленту с портьеры, скомбинировала цвета и вручила Анне, а уже та возложила на меня.
А потом все дамы, вместе с братцем Туком, дружно прослезились.
Уже после того, как гости отбыли, за вечерней чаркой великолепного бретонского вина, мой шотландец опять хлюпнул носом.
– Я все ждал, когда вы выберете свою Даму сердца, сир. И наконец дождался. Это было красиво и волнительно, сир!
– И предусмотрительно, – заметил де Брасье.
Логан недоуменно уставился на легиста. Мол, что ты несешь, я о прекрасном, а ты о каком-то рассчете.
Я про себя улыбнулся. Братец Тук, мне как брат, люблю этого громилу и отдаю должное его беззаветной верности и храбрости, но, увы, скотт дальше своего носа не видит. А вот Деннис сразу все смекнул. Дело в том, что Анна в любом случае станет королевой, так ей суждено. Либо королевой Британии, либо Франции, либо Бургундии и в последующем Великой Римской империи. Да, называя ее своей Дамой Сердца, я был не совсем бескорыстен, а делал задел на будущее. На меня сей момент почти не накладывает никаких обязательств, кроме вовсе необременительных: по желанию носить бант ее цветов на плече и требовать, буде у меня возникнет такое желание, у каждого встречного-поперечного, признать мою даму самой-самой, а в случае отказа их резать. А девчонка запомнит этот день на всю жизнь, соответственно и конта Жана Арманьяка. Смекаете?
Между Логаном и Деннисом едва не вспыхнула серьезная ссора, пришлось вмешаться и помирить буянов.
Ночь прошла спокойно, а с рассветом мы покинули Нант. И взяли курс на мою сеньорию.
К полдню уже были на Уэссане и там не мешкая, пересели на небольшой гукер

, предназначенный для патрулирования границ моих владений. С собой помимо Логана и оруженосцев взял еще десяток дружинников во главе с фон Штирлицем. На всякий случай, вдруг матросикам моча в голову ударит при виде золота. А еще, принял на борт папашу Анри, сухенького старика, коренного уроженца архипелага, который знал здесь каждый камень на островах.
Как нельзя кстати, у самого утра установилась великолепная погода: на небе не облачка, а легонький ветерок рябил абсолютно спокойное море.
– Дык, вон он, щир… – папаша Анри подслеповато прищурился и ткнул скрюченным от подагры в небольшой островок, представляющий собой усеянный каменными глыбами пятак размером с две баскетбольные площадки.
– Какая-нибудь пещера или грот, там есть?
– Грот? – старик озадаченно поскреб лысину и прошепелявил. – Дык, нету, щир… Я тутой почитай кашдый камень шнаю. Ничего тама нету.
Я подал знак фон Штирлицу, тот своим дружинникам и уже через минуту те приволокли из трюма Барези.
– Этот остров?
– Этот, сир… – угрюмо ответил ломбардец. – Там дыра есть посередине, туда и надо спускаться.
– Дыра ешть! – обрадовался папаша Анри. – Ешть, шам видел. Тока шатоплена она в прилив. А как шторм, значитца, когда волны, оттуда фонтан бьет. Вышокий!