Пятая книга цикла «Страна Арманьяк». Приквел к «Великому посланнику» и «Князю Двинскому». Встреча с Франциском Наваррским, война с королем Франции Луи XI и возвращение бастардом личных владений с законным титулом.
Авторы: Башибузук Александр Вячеславович
еще, так что, я без особого зазрения совести сплагиачу выражение.
Раненых убрали в трюм, где ими занялся Август. Кровь на палубе смыли перехлестывающие через борт волны.
Все пошло своим чередом. Эдакие догонялки. Мы убегаем – мавры догоняют.
Неожиданно через прореху в тучах прорвался луч солнца и мазнул по палубе. И тут же, словно по мановению волшебной палочки, стал усиливаться ветер. «Виктория» резко ускорилась и подрагивая корпусом, полетела по волнам
– Знак божий!!! – торжественно заявил Веренвен и размашисто перекрестился.
– Знак божий!!! – с ликованием подхватили на палубе. – Хвала Пречистой Богородице!
Я тоже собрался осенить себя крестным знамением, но не успел.
Как уж сегодня повелось с самого утра, какое-либо улучшение нашего положения, являлось не более, чем сигналом к ухудшению.
Вверху раздался резкий и звонкий удар, словно щелкнули гигантским хлыстом. Верхняя половина бизань-мачты
накренилась, а потом, с треском рвя такелаж, полетела вниз. И только не иначе по божьему попустительству, не задев нас и не разбив в клочья мостик, рухнула в воду. И потащилась за нами на уцелевшей оснастке, практически остановив корабль.
«Виктория» тут же встала на дыбы с сильным креном на правый борт.
– Вашу мать!!! – взревел я, с трудом удержавшись на ногах.
Уж не знаю, чем бы все закончилось, но Веренвен, подскочив к борту, с одного удара перерубил секирой канат и корабль сразу выправился.
Сразу стало ясно, что теперь уйти от пиратов не получится, потому что на оставшемся парусном вооружении мы не сможем поддерживать необходимую скорость. Пусть даже при достаточном ветре. А о том, чтобы восстановить мачту на ходу, даже не стоило мечтать.
– Идем прежним курсом… – приказал я Веренвену и погнал Луиджи за картой.
Выход из положения, пожалуй, самый оптимальный, состоял в том, чтобы укрыться в ближайшей бухте или порту. Все остальные варианты предусматривали только столкновение с сарацинами. С очень неопределенным исходом.
Но, как очень скоро выяснилось; первая подходящая бухта находилась от нас в примерно в двадцати лигах. И при такой скорости, с которой мы тащились, мы туда доберемся не ранее, чем через четыре часа в самом лучшем случае. То бишь, гребаные мавры, как минимум дважды успеют нас догнать.
Хотя, в полное отчаяние впадать не стал. Заходить на абордаж они смогут только по двое, и будут сразу попадать под мои орудия. Главное, чтобы нам оснастку не попортили, чтобы совсем не потерять ход. Правда, если попробуют сразу сжечь, придется туговато. Впрочем, будем надеяться, что сыграет жадность – и сарацины не захотят терять такой великолепный приз, как моя «Виктория».
– Братец, прикажи поднять на палубу ящики с гранатами… – приказал я Логану.
А сам велел оруженосцам собирать легкий перекус – потому что проголодался как волк. У меня всегда так – волнение только нагоняет аппетит.
А заодно, приказал раздать команде винную порцию – будет совсем нелишним для поднятия настроения.
Пока эскудеро управлялись, прошелся по палубе, пообщался с бойцами и остался доволен настроем команды. Личный состав прекрасно понимал, чем все может закончится, но никакого упаднического настроения не наблюдалось. Впрочем, и особого оптимизма тоже. Какой нахрен оптимизм с такими перспективами.
А наш пассажир в очередной раз удивил. Нуньеш, привалившись спиной к фок-мачте
, тренькал на мандолине, напевая приятным баритоном какую-то очень мелодичную песенку на португальском языке. Получалось у него очень хорошо – собравшиеся вокруг него кружком, не занятые делом бойцы, слушали, разинув рот.
Увидев меня, все повскакивали, но я отмахнулся и тоже присел на ящик.
– О чем ваша песня, дон Нуньеш?
– О любви, ваша милость, – португалец не вставая изобразил легкий поклон. – Молодой кабальеро встретил ослепительно красивую девушку, вспыхнула большая и страстная любовь, но… – Нуньеш грустно улыбнулся, – но все закончилось печально, потому что она была сарацинкой…
И тут меня словно молнией пронзило. Господи, а я голову ломал. Луиш Нуньеш! Тот самый Нуньеш, который обманом увез Земфиру из отчего дома, а потом, не добившись взаимности, определил ее в монастырь!
Разум мгновенно затуманила дикая злоба. Рука сама легла на рукоять сабли. Удержаться получилось только диким усилием воли. Вопрос обязательно решится, а пока не время и не место для мести. Только идиот будет устраивать поединок перед самым носом сарацин.
Поэтому, вместо того, чтобы прирезать Нуньеша на месте, я всего лишь сказал:
