Разменивая свой восьмой десяток, Виктор Евгеньевич и не надеялся на чудо. Вся его жизнь осталась далеко позади: любимая жена почила десятки лет назад, у детей своя жизнь и иные семьи. Неизбежная смерть от неизлечимой болезни стала бы финальным аккордом в этой банальной симфонии, если бы не визит странного незнакомца, обещающего даровать новую молодость, силу и богатырское здоровье.
Авторы: Баранов Никита Эдуардович
Виктор облегчённо вздохнул:
— И на том спасибо. А что с Грокотухом и Йормлингом? Можно ли им верить? И стоит ли говорить о себе как о пришельце из другого мира? Раскрывать ли тайну наёмникам?
— Я же говорил, это твоё дело. Решай сам. И, кстати, больше я за тобой приглядывать не буду, так что если напорешься на чей-нибудь кинжал, то истечёшь кровью и умрёшь. Никто не подымет тебя из небытия. Твоей плотью отобедают дикие звери, а останки сгниют в какой-нибудь непроходимой чаще.
— Ну, дай хоть парочку советов, хоть какую-нибудь наводку, молю тебя! Что мне делать после прибытия в Авельон? Следовать за караванщиком и искать помощи у тех, к кому он собирался обратиться? Пожалуйста, ответь!
Лагош прикрыл глаза и сделал крупную затяжку. Задержав дым в лёгких на несколько секунд, выдохнул его прямо в лицо Виктору и, вдруг встав из-за стола, закричал:
— Ублюдок! За племя!
— Что? — не понял Виктор. — Чего ты так кричишь? Что я сде…
Тяжёлый ботинок Лагоша со всего размаху врезался подошвой в грудь старика. Виктор, не ожидав такого поворота событий, зажмурился от боли и упал со стула. Но полёт этот оказался несколько длиннее, чем следовало бы — покинув сон, молодое тело Виктора вылетело из телеги и упало на влажную траву. А на самом обозе, оттолкнув в сторону Грокотуха, стоял разъярённый Грош’ну, руки которого всё ещё были перевязаны из-за ожогов, оставленных огненными рунами. Потерявший рассудок пепельник заставил караван остановиться: ударом здоровенного тесака он обрубил поводья, и лошади вдруг ускакали вперёд, оставив обоз позади. Несколько наёмников тут же окружили головную телегу, но впавший в ярость Грош’ну явно намеревался прикончить Виктора вне зависимости от того, сколько «Орлов» преградит ему путь.
— Я тебя на куски изорвать! За племя! — взревел он и спрыгнул на землю, всего в шаге от находящегося в горизонтальном положении Виктора. К пепельнику тут же подскочил один из наёмников, и Грош’ну резко перевёл внимание на скакуна. Размашистым ударом он подрезал коню брюхо, отчего тот встал на дыбы, выкинул из седла всадника и завалился на бок, задрыгав в конвульсии всеми конечностями.
— Не убивать! — рыкнул Грокотух. — Брать живым!
— Всех порешать! — не унимался татуированный пепельник. — Всех перерезать, если надо!
И с этими словами он вновь бросился на Виктора, который уже успел подняться на ноги и вооружился своей рапирой. Время замедлилось в несколько раз. Лицо Грош’ну исказилось злобной гримасой, когда он рванулся вперёд, одновременно замахиваясь своим оружием. Всадники, окружившие буйного пепельника уже вскинули самострелы и приготовились открыть огонь, в то время как караванщик отчаянно махал руками в знак протеста. Виктор во всей этой суматохе успел перевести взгляд на непоколебимого Йормлинга, который ждал подходящего момента, и, дождавшись, коротко кивнул, одновременно отдавая приказ:
— Огонь!
Спустя мгновение тело пепельника пронзил десяток арбалетных болтов. Раны выглядели столь серьёзными, что их несовместимость с жизнью не подвергалось ни малейшему сомнению. Грош’ну остановился, выронил из своих рук тесак и, продолжая смотреть ненавидящим взглядом прямо в глаза Виктора, упал на колени. Из уголков его рта потекли тоненькие струйки чёрной крови.
— Нет… — только и смог произнести Виктор, отступая на шаг. — Я не хотел этого…
Йормлинг спешился и медленным шагом подошёл к сидящему на коленях пепельнику, параллельно расчехляя полуторник. Вытащив клинок из ножен, он встал позади Грош’ну и, что-то прошептав, вонзил ему лезвие между лопаток. Подождав несколько секунд, оттолкнул уже бездушное тело в сторону и вытер от крови меч об его штаны.
— Эта жертва на твоей совести, Викферт, — тихо произнёс Йормлинг, снова забираясь на своего коня. — Всем вернуться на исходную! Продолжаем движение!
Виктор, ошеломлённый и обескураженный, медленно забрался в свой обоз. Пока пепельники хоронили Грош’ну и впрягали в головную телегу запасных лошадей, он думал обо всём произошедшем этой ночью. Всего несколько часов, но впечатлений хватит на целую жизнь. Не сдержав эмоций, Виктор заплакал. А караванщик, лишь мельком взглянувший на него, сочувственно похлопал по плечу, не сказав ни слова.
До самого рассвета караван не останавливался даже на пару минут, чтобы каждый мог справить нужду. Зато когда солнце постепенно растеклось по горизонту алеющей полосой, впереди показался оживлённый тракт, и Грокотух, заметив его, облегчённо вздохнул. А Виктор понял: дальнейший путь до Авельона пройдёт без особых проблем, ведь государственный тракт, явно более безопасный, чем лесная тропа, охраняется герцогскими
