Разменивая свой восьмой десяток, Виктор Евгеньевич и не надеялся на чудо. Вся его жизнь осталась далеко позади: любимая жена почила десятки лет назад, у детей своя жизнь и иные семьи. Неизбежная смерть от неизлечимой болезни стала бы финальным аккордом в этой банальной симфонии, если бы не визит странного незнакомца, обещающего даровать новую молодость, силу и богатырское здоровье.
Авторы: Баранов Никита Эдуардович
«Орёл» коротко кивнул. Он находился явно не в том расположении духа, чтобы болтать попусту.
— Красиво тут, — произнёс Виктор, когда троица шла по дороге меж пока ещё совсем небольших одноэтажных домиков. Постепенно их плотность увеличивалась, равно как и размеры, и вскоре почти всё пространство вокруг занимали эти крепкие каменные строения.
— Красиво? — усмехнулся караванщик. — Ты смеяться? Вот во дворце и впрямь красиво — огромные залы, бархатные ковры, золотые люстры… А тут что? Простые дома для бедных людей. И ничего больше.
— Ну, не знаю. Я придерживаюсь идеи о том, что всё вокруг красиво по-своему. Наверное, даже земли болотников имеют собственное очарование, если смотреть под правильным углом.
— Слепому и крестьянка принцессой почудится, — вставил свои пять копеек Йормлинг. — Нравится тут? Оставайся жить. Я посмотрю на тебя через годик-другой — будешь ныть, как дитя, от безысходности.
Виктор просто пожал плечами. Он принадлежал к тому типу людей, которых невозможно заразить плохим настроением, как ни старайся.
— Вот подождать, друг, — поднял указательный палец вверх Грокотух. — Добраться до площади, тогда и говорить, каково здесь: красиво или же нет. А пока не спешить с выводами.
Дальше шли молча, просто осматриваясь по сторонам. Узкие улочки Авельона были полны жизни. Туда-сюда бегали, резвясь и громко хохоча, дети, отовсюду слышались грубые мужские и смеющиеся женские голоса. Из кузницы доносился лязг металла, а где-то за углом притаилась группа бродячих музыкантов, задорно играющих местные фольклорные песни. Именно эта оживлённость и казалась Виктору красивой, и, возможно, даже уютной, несмотря на зашкаливающее количество грязи и навоза вокруг. А ведь кроме всего прочего тут стоял не самый приятный запах, а потому нечастые порывы ветра, приносящие свежий воздух, воспринимались как божественная благодать.
Совсем скоро троица добралась и до искомой площади. Она оказалась воистину широкой и необъятной: от края до края пешком можно быть идти минут двадцать, а то и вовсе полчаса. В самом её центре, окружённый всяческими торговыми палатками, Виктор без труда узнал величественный храм из тёмно-серого кирпича. Это здание очень напоминало земные готические храмы — стены были «резкими» и густо усеянными остроконечными башенками с высокими окнами, а на самой верхушке храма стояла статуя неизвестного Виктору бога. Грокотух, решил несколько минут постоять и полюбоваться зрелищем, тем самым привыкая к пейзажу, после чего направился в совсем другую сторону, откуда доносились громкая музыка и манящие нюх ароматы.
— Таверна, друзья. Оставить тут лошадей да отдохнуть с дороги маленько надо, а? Никто не против?
Виктор с глупой улыбкой на лице поспешно закивал головой. Йормлинг, ничего не ответив, просто последовал за спутниками. Когда все спешились и оставили коней в небольшом притрактирном загоне, Грокотух походкой короля вошёл в яркое двухэтажное здание и сразу же направился к свободному столику.
Внутреннее убранство трактира тоже показалось Виктору в своём роде уютным. Несмотря на заколоченные изнутри окна, света было предостаточно: крупный камин у дальней стены освещал всё помещение. Почти все места оказались заняты пьяными и пока ещё пьянеющими работягами, между ними с подносами протискивались пышногрудые полненькие официантки с литровыми пивными кружками на подносах. В углу возле барной стойки играли на лютне и флейте два смешно одетых пепельника, а третий музыкант — человек — подыгрывал им небольшим бубном и что-то подпевал, но в общей суматохе и страшном гуле слов было не разобрать. И хотя вокруг было много нетрезвых посетителей, караванщик заметил, что напиваться вдрызг — занятие в герцогстве очень непочётное, а потому находящиеся вокруг пьянчуги — это практически вся пьющая часть населения Авельона.
Йормлинг и Виктор последовали за Грокотухом и все трое уселись в плохо освещённой части таверны за небольшой столик, крышка которого была исписана бранными словами вдоль и поперёк. Караванщик сразу же подозвал одну из официанток и, сделав какой-то заказ, широко улыбнулся своим компаньонам:
— Господа! Мы прибывать в столицу! Разве это не прекрасно? Я каждый раз ликовать, хотя прибываю сюда раз в два-три месяца на протяжении многих лет…
— Ура, ура, ура, — без единой эмоции на лице ответил наёмник, поправляя сложенные крылья за спиной. Виктор подумал: странно, что «Орёл» ими никого ещё не задел тем самым не вызвав агрессию у местных задир. Видимо, здесь к такому все относились с равнодушием.
— Я рад, что ты, Викферт, впервые увидеть этот чудный город. Надеюсь, тебе тут хорошо. Ведь именно отсюда ты начинать
