Разменивая свой восьмой десяток, Виктор Евгеньевич и не надеялся на чудо. Вся его жизнь осталась далеко позади: любимая жена почила десятки лет назад, у детей своя жизнь и иные семьи. Неизбежная смерть от неизлечимой болезни стала бы финальным аккордом в этой банальной симфонии, если бы не визит странного незнакомца, обещающего даровать новую молодость, силу и богатырское здоровье.
Авторы: Баранов Никита Эдуардович
свою славную карьеру! Кстати, ты ещё не решать, кем становиться?
Виктор почесал подбородок, раздумывая, и покачал головой:
— Пока не придумал. А много ли у меня вариантов?
— Ну, не знать. Если ты пока не определяться, то не спешить. Мой знакомый, скорее всего, брать тебя в своё гнёздышко. Это будет лучшее для тебя сейчас решение.
Наёмник отвернулся в другую сторону, словно не принимая участие в разговоре. Караванщик нахмурился, наблюдая за этим актом безразличия, но почти сразу махнул на него рукой и, повернувшись к Виктору, заговорчески ему подмигнул:
— В этой таверне работать лучшие шлюхи во всём герцогстве…
Виктор натянуто улыбнулся и смущённо понурил голову. Он таким видом «товара» никогда не пользовался, и изменять своим взглядам на этот счёт не собирался.
— Ну, это потом, если вдруг захотеть, — сразу же сказал Грокотух. — О, а вот и наш заказ.
Страшненькая официантка, улыбаясь, поставила на стол тарелку с овощами и жареными кусками мяса, после чего отошла и вернулась с тремя здоровенными кружками чего-то алкогольного. Виктор почему-то даже не сомневался, что караванщика заказал не пиво, вино или ром, а уже порядком приевшийся магмагрог.
— Ну, за приезд, — молвил тост Грокотух, начиная трапезу. Особо не разговаривая, он стал набивать рот едой и запивать напитком, в то время как Йормлинг ограничивался лишь магмагрогом. Виктор же довольствовался малым, ведь у него аппетит разыгрался не так сильно, как у пепельника. Целая куча новых впечатлений практически полностью насытила его как морально, так и физически.
Наёмник выжидающе посмотрел на Грокотуха, и караванщик, кивнув ему в ответ, продолжил свою речь:
— Викферт, — сказал он, отставляя тарелку в сторону и вытирая жир с губ собственным рукавом. — Мы тут с Йормлингом хотеть тебе сказать, что тот мой друг, к которому мы тебя отводить, он довольно знатный. Ты должен быть кротким рядом с ним, понимать?
— Не совсем, но доверюсь тебе. Кротким — значит кротким. А почему, собственно? Он настолько высокопоставленная шишка?
— Вроде того, — ответил «Орёл». — Просто следуй нашим советам, если не хочешь, чтобы с тобой приключилось что-нибудь нехорошее. И надень пока вот это.
Йормлинг бросил на стол перед Виктором пару кожаных перчаток и продолжил:
— Надевай. Никто не должен увидеть твои пальцы, иначе будет беда. Ну, чего глядишь? Прямо сейчас, да-да!
Виктор принял очередной подарок и сражу же натянул перчатки на руки. Грокотух продолжил есть, наёмник снова отвернулся к стенке. На одном из столов вдруг начали танцевать сразу двое пьянчуг, что и привлекло внимание пришельца с земли. Танцоры не попадали в такт музыке, но окружающих это явно не волновало — всем было весело. Некоторые отдыхающие достали деревянные ложки и стали отстукивать свой ритм, на фоне которого инструменты музыкантов зазвучали комариным писком. Обидно, подумал Виктор, играют-играют, а всем лишь бы наклюкаться до безобразия да уснуть за углом. Нехорошо выходит.
Но когда композиция закончилась, все вдруг угомонились да расселись по своим местам. И Виктор вскоре понял, почему. Со второго этажа по винтовой лестнице медленно и вальяжно спустилась странная девушка с непонятным цветом кожи. После тщательного осмотра стало ясно, что дама эта никто иная как самка рода пепельников.
— Пепельница, — буркнул себе под нос Виктор и рассмеялся с собственной шутки. Кто-то с соседнего столика приложил палец к губам и зашипел, призывая к тишине.
А девушка, наконец, вышла на свет, где её и удалось разглядеть поближе. По фигуре она походила на широкую в кости человеческую женщину, но формы были приятные, округлые. Облегающее чёрное платье с откровенным вырезом приятно приподнимало и без того крупную грудь, которую украшал сверкающий золотой медальон. Лицом она вряд ли могла заинтересовать человеческих мужчин, но по меркам пепельников, видимо, она была очень красивой.
Приоткрыв свой зубастый рот, она начала петь, а музыканты сопроводили её низкий, бархатистый и даже чуть рычащий голос фоновой трелью. И пока серокожая девица исполняла свой номер, никто не посмел сказать и слова. Зато когда она выдавила из себя последнюю ноту, вся таверна словно взорвалась: аплодисменты и овации летели со всех сторон. Даже Йормлинг, оторвавшись от разглядывания стены, пару раз хлопнул в ладоши. А Грокотух, во время песни справившийся со всей едой, встал и сказал:
— Ну, друзья, в путь.
Виктор кивнул с неохотой поднялся со стула. Нахмурив брови, спросил:
— А как же деньги? Кто заплатит за обед?
— Не волноваться. Меня тут все знать. Я привозить в эту таверну кое-какие товары со всего света,
