Разменивая свой восьмой десяток, Виктор Евгеньевич и не надеялся на чудо. Вся его жизнь осталась далеко позади: любимая жена почила десятки лет назад, у детей своя жизнь и иные семьи. Неизбежная смерть от неизлечимой болезни стала бы финальным аккордом в этой банальной симфонии, если бы не визит странного незнакомца, обещающего даровать новую молодость, силу и богатырское здоровье.
Авторы: Баранов Никита Эдуардович
всё ещё сжимая в руках зловещее лезвие скальпеля.
— Я люблю нагонять страх на свою жертву перед тем, как начать отрезать от неё лоскутки, — без особых эмоций сказал Палач. — С одной стороны, это всего лишь моя работа, этим я отдаю дань Свету, но с другой — это моё призвание. Я могу упиваться процессом и твоими молящими криками целую ночь подряд. Но, увы, сегодня придётся обойтись без столь милых моему слуху воплей. Ты не сможешь даже промычать от боли, но чувствовать себя будешь в полной мере.
Палач снова взмахнул рукой и прочитал новое заклинание. Сперва Виктор ничего не почувствовал, но через несколько мгновений понял, что с ним произошло. Дознаватель громко рассмеялся и своим смехом лишь подтвердил догадки иномирца:
— Да, да! Ты всё правильно ощущаешь. Сколь мучительна ни была бы агония, мои чары не дадут твоему телу впасть в бессознательное состояние, тем самым оказывая мне медвежью услугу. Так что, увы, звёзды сегодня не на твоей стороне. А сейчас я на минутку позволю тебе говорить, но пока я не задам вопрос, старайся не произнести ни звука, ладно? Иначе будет больно.
Отложив скальпель в сторону, Палач щёлкнул пальцами. Виктор сразу же почувствовал, что мышцы лица снова ему подчиняются и захотел закричать, но с титаническим трудом заставил себя этого не совершать. Заключённый медленно кивнул, давая знак о том, что он готов к вопросу.
— Ну, приступаем. Скажи мне, Викферт, что тебе известно о Книге Сожалений? Подумай хорошенько прежде чем ответить.
Виктор стал нервно перелистывать свои воспоминания об этом мире, пытаясь найти хоть какое-нибудь упоминание об этой Книге. Может, думал Виктор, Грокотух о ней упоминал, или же Йормлинг. Но, увы, после минуты раздумий в мыслях заключённого не крутилось ни единой зацепки.
— Мне ничего не известно Книге Сожалений, — ответил он. — Я клянусь, что никогда не слышал ни о чём подобном. Пожалуйста, отпустите меня, и я буду делать всё, что вы прикажете. Умоляю вас! Я…
— Довольно. Неужели ты думаешь, что я удовлетворюсь этим ответом? Я ведь предупредил, что мне нужны ответы. И если у меня их не будет, тебе не поздоровится. Вот и всё.
— Но где же тут логика?! — Виктор практически перешёл на истерический крик. — Это неимоверно глупо! Что же мне делать? Придумать эти сведения, лишь бы не попасть под нож?! Так, значит, работает ваш Орден? Тогда поспешу расстроить: вся подобная «ценная» информация, которую вы так выбиваете, лишь плод воображения готовых на всё ради жизни «еретиков»! В моём мире много веков назад было абсолютно то же самое. Инквизиторы хватали якобы ведьм и выбивали из них признание в содействии злым силам, хотя на самом деле они были простыми домохозяйками и просто чем-то не удовлетворили светских господ!
Палач довольно усмехнулся и вооружился скальпелем. Один щелчок пальцев и рот Виктора снова оказался окаменелым. Дознаватель приблизил лезвие к глазам заключённого и ответил:
— Логика, говоришь? А у нас своя логика. Не дерзи наместникам Света в этом мире, во всём им помогай и будь готов жизнь отдать ради блага Ордена, запомнил? А теперь молись своим богам или во что ты там веришь, потому что сейчас тебе будет нестерпимо больно.
Внутри Виктора пылал огонь. Заключённый изо всех сил пытался хоть немного шевельнуться, но магические оковы Палача не давали сдвинуться ни на сантиметр. Даже веки перестали опускаться, отчего глаза уже начинали испытывать неприятные режущие ощущения и стали истекать едва ли увлажняющими слезами. Виктор отчаянно кричал, и ему казалось, что у него это неплохо получается, но на деле это была лишь разгорячённая фантазия, подкреплённая толикой страха и холодной паникой.
Палач приподнял одну ладонь Виктора и оглядел подушечки пальцев. Странные руны занимали его всего пару мгновений; внимание дознавателя было всецело обращено на плоть заключённого, которую можно было с огромным успехом всячески истязать. Лезвие скальпеля коснулось основания большого пальца правой руки Виктора, прямо напротив основного сустава.
— Забыл сказать, — отвлёкся палач, задумчиво оглядывая свой инструмент. — Ты наверняка незнаком с материалом, из которого сделана эта вещь. Этот металл называется соляной сталью, и используется исключительно в стенах нашего храма. Да-да, ты не ослышался, сталь соляная. Раны будут бесконечно мучительно гореть, я гарантирую это.
Последнюю минуту Виктор всем сердцем надеялся, что дознаватель лишь блефует, но все надежды рухнули, когда заключённый выцепил краем глаза взгляд Палача. В нём было столько желания приносить страдание, что на миг Виктора охватила полная апатия и абсолютное смирение. И все эти эмоции, весь немой страх, все мысли вдруг мгновенно испарились,
