Разменивая свой восьмой десяток, Виктор Евгеньевич и не надеялся на чудо. Вся его жизнь осталась далеко позади: любимая жена почила десятки лет назад, у детей своя жизнь и иные семьи. Неизбежная смерть от неизлечимой болезни стала бы финальным аккордом в этой банальной симфонии, если бы не визит странного незнакомца, обещающего даровать новую молодость, силу и богатырское здоровье.
Авторы: Баранов Никита Эдуардович
когда невероятно острое лезвие скальпеля с едва слышимым хрустом вонзилось в палец заключённого, безжалостно отделив его от ладони.
Хлынула кровь. Как и обещал Палач, Виктора охватила агония. В груди бушевал ураган, он готов был вырваться наружу единым криком, но чары дознавателя всё ещё действовали и надёжно выполняли свою сковывающую функцию. А сам же Палач грубо продолжал свои мучения: он ковырял кончиком скальпеля открытую и кровоточащую рану, соскабливая куски плоти с оголённой кости. И, кроме всего прочего, соляная сталь действовала именно так, как и обычная соль — обрубок пальца словно пылал на настоящем огне.
— Ты не волнуйся. Ещё пару пальчиков — и я повторю свой вопрос, — с улыбкой на лице сказал Палач, поднимая отлетевший в сторону палец и став его осматривать. Он играл бровями, хмурился, поворачивал трофей под разными углами и в итоге рассмеялся: — Ха! Нет, ну надо же! Руническая магия. Твой Лагош что, болотник, что ли? Ладно, оставлю себе на память, ты не против? Конечно не против.
Скальпель отправился в карман, а Палач отошёл к книжному шкафу и положил отрезанный палец на самую верхнюю полку. Остановившись, он стал читать вслух названия на корешках фолиантов, будто и забыв о том, что неподалёку лежит и мучается от нестерпимой боли Виктор. Дознаватель отошёл от шкафа лишь через несколько минут, но направился он не к кровати, где лежал заключённый, а к столу со своими инструментами. На сей раз, недолго думая, он выбрал уже появлявшиеся в его руках ранее клещи.
— А знаешь, — задумался Палач. — Как можно получать удовольствие от пытки, если твой подопытный молчит, как рыба? Непорядок.
Недовольно покачав головой, дознаватель снова вернул своему заключённому возможность издавать звуки, чем тот незамедлительно воспользовался и завопил так, как не вопил никогда в жизни. Все муки, что были заперты внутри окоченевшего тела, разом вырвались наружу в десятикратном размере, и палача это явно забавляло:
— Хо-хо-хо, какая экспрессия! Сколько чувств! Да ты прирождённый актёр, Викферт. Но ничего, ничего. Мы сейчас придадим твоим эмоциям ещё более живой оттенок, даже чересчур живой. Сгустим краски, так сказать! Начинаем.
На этот раз Палач выбрал своей целью указательный палец. Зацепив клещами кончик ногтя, он довольно подмигнул Виктору, который до сих пор не унимался и продолжал кричать, хотя всё его существо пыталось этого не делать. Дознаватель в последний раз убедился в крепости своей хватки и стал медленно вытягивать ноготь из его законного места.
— Хва-а-атит! — вырвалось из глотки Виктора во время очередной порции воплей. — Сто-о-ой!
— Что-что? Дёргать, говоришь? — Палач резко выдернул ноготь и отложил клещи в сторону, наблюдая за результатом своей работы. Заключённый, казалось, от боли был уже невменяем, так что никакой информации, по мнению дознавателя, добыть сегодня уже не удастся. — Эх, перестарался! Как же это я так?..
— Прошу, хватит… не надо больше…
Палач тяжело вздохнул, походил по помещению, решая, продолжать свои пытки, или же отложить их на следующий день, когда заключённый отдохнёт, немного наберётся сил и будет готов к «расколу», так как не захочет повторения мучений.
— Стража! Заберите этого олуха отсюда и оттащите обратно в камеру!
С этими словами дознаватель вновь вернул Виктору контроль над телом и возможность упасть в обморок, чем разум заключённого незамедлительно воспользовался. А в пыточную камеру тем временем вошёл капитан стражи. От остальных охранников его отличали покрывающие абсолютно всё тело позолоченные латы, украшенные алой геральдикой, а также закрытый шлем-бацинет с тонкой прорезью для глаз. Капитан снял с пояса наручники и, встав возле Палача, поклонился ему.
— Да, да, здравствуй, — отмахнулся дознаватель от стражника и стал разгребать свой стол с инструментами. — Займись бедолагой.
— Здравствуй-здравствуй, ублюдок, — тихо и зловеще ответил капитан и со всей силы ударил Палача по голове своим тяжёлым бронированным кулаком, отчего тот, не издав ни единого звука, незамедлительно рухнул на пол и обмяк. Стражник надел на дознавателя кандалы, оттащил тело в платяной шкаф для одежды и с некоторым усилием спрятал его там, подперев дверцу тяжёлой табуреткой.
Из коридора послышались крики. В сторону пыточной камеры кто-то бежал. Капитан, не теряя времени даром, схватил лежащий на полу мобильник и бессознательного Виктора, перекинул тело через плечо и помчался прочь из этого помещения.
Виктор понимал, что спит. Он почувствовал это сразу, как только потерял сознание. Кроме того, один взгляд на всё ещё целёхонький большой палец сразу навёл на мысли о том, что всё вокруг
