Разменивая свой восьмой десяток, Виктор Евгеньевич и не надеялся на чудо. Вся его жизнь осталась далеко позади: любимая жена почила десятки лет назад, у детей своя жизнь и иные семьи. Неизбежная смерть от неизлечимой болезни стала бы финальным аккордом в этой банальной симфонии, если бы не визит странного незнакомца, обещающего даровать новую молодость, силу и богатырское здоровье.
Авторы: Баранов Никита Эдуардович
из Авельона в большинстве своём решили в данный момент отказаться от трапезы в пользу общения друг с другом, выяснения последних новостей и хвастовства своими достижениями. Большинство гостей были одеты так же странно, как и Виктор с Дашей, и аналогично им ходили лишь парами. За отдельным небольшим столом восседала целая делегация детей всех возрастов, которым, судя по их заливистому смеху, было очень весело: их развлекала бригада размалёванных клоунов-скоморохов.
А в одном из углов на высоком постаменте расположился музыкальный коллектив. Семеро музыкантов в чёрных костюмах и широкополых шляпах играли на лютнях, флейтах, трубе и лире, арфе и даже на целой ударной установке с двумя большими барабанами и мириадами разномастных колокольчиков. Перед музыкантами гордо стоял и пел на незнакомом языке довольно низкий, но крепкий в кости и слегка полноватый пепельник, с головы которого падали на плечи фрака вплетённые в кудрявую шевелюру громоздкие золотые цепи. Чуть поодаль от коллектива, ведомый тощим дирижёром в белом церковном облачении, мелодично подпевал детский мальчишеский хор.
Кто-то плясал. Кто-то общался. Кто-то набивал свой живот казёнными угощениями. Виктор довольно осмотрел все стороны и стал думать, чем же ему заняться в первую очередь. Но как только его взгляд упал на входную дверь, лицо его от ужаса побелело, и он невольно спрятался за спину своей спутницы.
— Что? Что такое? — нахмурилась Даша.
Виктор не ответил. Он коротко указал на новых прибывших гостей и тихонько пискнул от ужаса: в сопровождении уже знакомого иномирцу Палача в чёрном облачении прибыл, довольно оглядывая убранство зала, Его Преосвященство Клод Люций, епископ церкви и главный инквизитор. Оба нежеланных гостя были тотчас обслужены подбежавшими лакеями, и пару священнослужителей отвели в помещение, не предназначенное для обычных гостей, по всей видимости, к самому герцогу.
— Скверно, — констатировала Даша. — Но я это предвидела. Успокойся. Чтобы они тебя узнали, им нужно хорошенько вглядеться в твои глаза, заподозрить неладное, после чего сорвать парик с бородой и ещё раз хорошенько присмотреться. Но ты просто не подходи к ним, и всё будет в порядке, ясно? Предупреждаю, если тебя поймают — мне тоже конец, потому что я, как уже все заметили, пришла с тобой. Вот. И постарайся говорить более низким голосом, чем обычно. Так, на всякий пожарный.
— И ещё мне нельзя отходить от тебя, потому что если вдруг кто спросит меня о моей жизни, то есть о жизни Джеймса Берка, я ничего вразумительного ответить не смогу.
— А вот тут мне нужно провести с тобой небольшой инструктаж. Идём сюда.
Даша отвела Виктора за один из пустующих столов и, стала делать вид, что увлечённо ест. Сам же Виктор, учуяв запах жареного мяса, даже слегка воспрянул духом, и, уплетая за обе щеки крупный шмат, стал внимательно слушать спутницу. А та, тем временем, накладывая себе капустный салат, начала:
— Джеймс и Лара Берки проживают в северо-западной провинции герцогства под названием Марлонно. Это ничем не примечательное рыбацкое поселение с населением всего в сотню душ. Все жители работают на поместье Берков, принося небольшой доход и кучу проблем, которых с каждым годом становится всё больше. Джеймс не знает меры и клепает детей одного за другим, причём не спрашивая совета у жены. Каждый год кто-нибудь из деревенских простушек приносит в поместье очередного бастарда, а Лара на всё это смотрит с прямо таки христианским смирением, утверждая, что воля супруга — закон. В общем, пропащие души, никому особо не интересные. Герцог давным-давно переселил бы бедняг рыбаков поближе к столице, да только Марлонно — пограничная деревня, которая находится на краю вытянутого полуострова, и именно там некоторое время назад высаживались заморские болотники. Главным тогда ещё был дед Джеймса, и откупился он от захватчиков половиной населения деревни. Как каким-то товаром, мать его.
Виктору вдруг стало очень противно играть роль такого-то мерзавца. Но отступать было поздно. Он с жадностью стал набивать свой живот всякими вкусностями, надеясь таким образом отвлечь себя от мыслей о гнусности семьи Берков, явно передающейся по наследству.
— Могу я присесть рядом? — раздалось за спиной.
Испугавшись от внезапности вопроса и обернувшись, Виктор увидел одинокого аристократа в чёрно-синем камзоле с большущими эполетами и высокой шляпой-треуголкой, из-под которой выбивался аккуратный хвост. Незнакомец провёл рукой по своей бороде-эспаньолке, поправляя её, и, улыбнувшись Даше, произнёс:
— Простите мне мои манеры, господа. Доброго вам дня. Моё имя — Николас Шарп, и я адмирал герцогского флота. По совместительству
