Разменивая свой восьмой десяток, Виктор Евгеньевич и не надеялся на чудо. Вся его жизнь осталась далеко позади: любимая жена почила десятки лет назад, у детей своя жизнь и иные семьи. Неизбежная смерть от неизлечимой болезни стала бы финальным аккордом в этой банальной симфонии, если бы не визит странного незнакомца, обещающего даровать новую молодость, силу и богатырское здоровье.
Авторы: Баранов Никита Эдуардович
безумно любящими себя и деньги дворянами и странными иномирскими традициями.
— Когда я был совсем молодым, все эти свадьбы казались мне куда веселее, — словно прочитав мысли Виктора, сказал герцог. — А вы, Ваше Преосвященство, жениться не надумали ещё? А то мы вам мигом красавицу подберём, да с приданным нескромным. Чего уж — дело-то хорошее, достойное настоящего мужчины.
— Грешно это, Ваша Светлость, — покачал головой епископ. — Я ведь дал обет безбрачия, и нарушить его для меня — всё равно что предать веру в Свет.
— Я, конечно, полностью доверяю вам в подобных вопросах, но, думается мне, грешно умирать, не оставив взамен себя хотя бы одного потомка. Иначе какой смысл во всём нашем существовании? Не думаю, что боги Света так рьяно желают, чтобы вы, Ваше Преосвященство, остались пусть и максимально высоко привилегированным в пределах церкви, но всё же несчастным в семейном плане мужчиной. Они, боги, поймут, я уверен в этом.
— А кто сказал, что я несчастен? — усмехнулся Клод Люций, принимая из лапок феникса-разносчика фужер. — Я чувствую себя самым счастливом человеком во всём герцогстве. Может, я и лишён всех радостей семьи, ласок любимой жены и любви проказников-детишек, но у меня есть иная ответственность — церковь, и я посвятил ей всю свою жизнь. Если мне придётся делить время и на службу, и на семью, если мне придётся разрываться между двумя ценностями, вот тогда я стану несчастным, Ваша Светлость. Тогда я, образно говоря, потеряю собственную жизнь и превращусь в живого мертвеца.
Герцог пожал плечами и задумчиво ответил:
— Каждому своё. Я бы не смог посвятить всю свою жизнь одному только храму. Это для меня слишком… однообразно.
— Свет избрал меня для этой цели не ради моего удовольствия, — заметил епископ.
Виктор в разговор не вступал и вовсе погрузился в собственные мысли, ожидая появления невесты. Ему хотелось как можно скорее со всем этим покончить, желательно разом, одним лёгким мановением руки. Подперев ладонью голову, он стал пристально вглядываться в лица гостей, надеясь увидеть Дашу, но девушки до сих пор не было. Представив, что могло случиться, если Николас разоблачил обман, Виктор ужаснулся и спросил:
— А что же, Ваша Светлость, адмирал не явится на торжество? Ведь ему нечего стыдиться — он честно победил меня вчера, и вполне законно, если я не ошибаюсь, завоевал руку моей жены.
Герцог, спустя несколько секунд размышлений, пожал плечами.
— Сэр Шарп ещё утром покинул стены дворца, — ответил епископ. — Он забрал всех своих людей и отчалил на «Принципио» куда-то на север. Какие-то срочные дела.
— Ч-что?.. и Лару он забрал с собой?..
— Мне это неизвестно. Да и важна ли такая мелочь? Сегодня ваш день, граф, ваш и леди Оливии пока ещё Авельонской.
Виктор обомлел. Не в силах вымолвить ни слова, он медленно откинулся на спинку трона и прикрыл глаза, осознавая сложившуюся картину. Если Его Преосвященство не лгал, то велика вероятность того, что Даши здесь больше нет. Но с отсутствием девушки пропадает и весь смысл тайной операции. Виктор выругался сквозь зубы, понимая, что всё катится к чертям почти в самом финале, когда ему уже известно точное, скорее всего, местоположение Книги.
Забыв обо всё другом, Виктор так и застыл, надеясь на чудо.
И чудо явилось, но с некоторым опозданием. Спустя час томительного ожидания под красивую музыку и детское пение в зал спустилась леди Оливия. Она не была стройна как фотомодель, таких скорее называют «пышками», да и походка не блистала особой женственностью. Зато воздушное белое платье, полы которого несли позади невесты несколько пажей, сверкало и блестело как настоящий снег. Голову невесты полностью закрывала свадебная фата, а в руках девушка несла букет из голубых и бирюзовых роз. Но леди Оливия спустилась не одна: замыкали эту процессию несколько фрейлин, среди которых Виктор с удивлением обнаружил хоть и изрядно замаскированную, но всё-таки столь приятную для его взгляда Дашу. Как он узнал её в новом парике и значительно отличающемся от предыдущего платье — осталось загадкой. Возможно, помогла интуиция. Возможно, этому посодействовала эмоциональная встряска, активировавшая силу рун. Как бы то ни было, чудо всё-таки свершилось, но к чему всё это могло привести — Виктор старался не думать.
— Леди Авельонская Оливия Чаризз, единственная и неповторимая дочь нашего славного правителя Герберта Чаризза! — провозгласил глашатай. — Поприветствуем же её как до́лжно верным подданным!
Гости встали со своих мест и осыпали невесту бурными овациями. А та, ничуть не смутившись, медленно, но решительно, приблизилась к герцогскому столу и, расплывшись в реверансе, произнесла:
