то он и сам причастен к злым деяниям… Но эти отношения служили лишь ширмой, скрывавшей его подлинную деятельность. Внешность часто бывает обманчива. Понталек специально носил эту маску, а на деле оказывал нам немало услуг. Вы, конечно, дорогой Магон, живете в изоляции, вам видно лишь то, что на поверхности…
— Маску? На поверхности? — рассвирепел хозяин. — А друзья, отправленные на эшафот, а доносы, а грабежи? Вы считаете все это сущими пустяками? Он, наверное, тоже притворялся, когда обесчестил и убил мою дочь? Лоэйза умерла, слышите вы, и это он погубил ее, как раньше Марию де Лодрен, на которой женился, будучи в полной уверенности, что навсегда покончил с первой женой! А она вот тут, перед вами!
Молодой человек не ожидал такого взрыва бешенства и растерялся.
— Вы уверены, что так и было? — жалко вымолвил он.
— Уверен ли я? — вне себя от гнева, Бран Магон Фужерей поднял страшный узловатый кулак, но Лаура, вскрикнув, оказалась между ними:
— Ради бога, прошу вас, не надо! Ваш гость так давно не был здесь, ему была известна только одна личина этого человека, а он так многолик… Месье не знал…
— Спасибо, что заступились, мадам, — поблагодарил с грустной улыбкой Арман де Шатобриан. — Горе нашего времени в том, что даже внутри семей возникают распри, но вы правы: я, наверное, действительно многого не знал. Для нас, скрывающихся в тени, Понталек был ловким агентом, которого не устает восхвалять монсеньор регент, находясь в своей итальянской ссылке. И его брат, и племянник того же мнения. Они считали, что использование Лекарпантье было ловким, даже искусным, шагом. Теперь, когда он исчез, Их Высочества полагают, что настало время соорудить в этой части Франции солидный плацдарм для возможной высадки… А кстати, известно ли, что стало с бывшим проконсулом?
— Вернулся в Валонь, но это по слухам. Конвент якобы арестовал его и отправил в замок Торо, что в заливе Морлэ.
— Ну, наконец-то хоть одна добрая весть!
— Вторая вам понравится значительно меньше, мой мальчик! И избавлю вас от необходимости задавать вопрос, который так и вертится у вас на языке: ваш чудесный Понталек мертв! Взорвался вместе с кораблем, на котором собирался скрыться… А заряд подложил я сам и заплатил кое-кому, чтобы подожгли фитиль!
После этих слов в комнате повисла гнетущая тишина. Казалось, каждый из присутствующих боялся вздохнуть. Наконец «друг стихии» тяжело поднялся и взялся за суму, что лежала рядом:
— Простите меня, господин де ла Фужерей! Я не должен был приходить. И сейчас мне лучше покинуть вас.
Он приподнял свой мокрый плащ, но отец Лоэйзы вырвал у него из рук вещи:
— Да вы едва стоите на ногах и весь промокли! Садитесь к огню! Мы нальем вам супа, а потом вы поживете у меня, пока мы оба окончательно не выясним все сомнительные моменты. Вам приготовят комнату. Воистину, на сытый желудок и со свежей головой гораздо лучше думается!
— Вы добры, однако могу ли я принять… Суровый старик хлопнул его по спине, так что тот
едва не ткнулся носом в камин.
— Да почему же нет? Вы не первый, кого одурачил этот ваш Понталек, забери дьявол его душу!
— Ну и погодка! — воскликнула Лали, стряхивая мокрый плащ и стуча ногами по каменным плитам пола, чтобы сбить с башмаков грязь.
— Госпоже графине лучше было бы затворить дверь! — крикнула с лестницы Матюрина. — Ботинки могут и подождать, а вот проклятый норд-вест вот-вот сорвет нам люстры!
И верно, страшный порыв ветра как будто загнал пожилую даму в глубь дома и постарался сам забраться туда же, словно хотел тут все разведать.
— Лучше помогите мне, чем корчить из себя капитаншу корабля на полуюте!
Мне никогда не справиться одной!
Тяжелая резная дубовая створка никак не желала закрываться, несмотря на все усилия Лали. Матюрина быстро скатилась по лестнице на помощь, и вдвоем им удалось захлопнуть наконец строптивую дверь.
— Спасибо! — поблагодарила Лали. — А мне уже казалось, что я вообще до дома не дойду. Даже судна в порту и те играют в чехарду!
— И что это мадам там сейчас понадобилось? — ворчала Матюрина, помогая ей освободиться от отяжелевшей от воды накидки. — В такую погоду люди по домам сидят.
— Раз аббат Божеар служит мессу в часовне Святого Спасителя, не можем же мы оставить его в одиночестве! Особенно когда столько лет у нас вообще не проводились службы. И не дуйтесь, пожалуйста, Матюрина! Мне прекрасно известно, что вы не пошли только из-за ревматизма. Так что я отстояла за
Полуют — кормовая часть верхней палубы судна.
