из королевских шевалье выстрелил… Потом они помогли мне положить раненого в экипаж, а я сел на козлы, поскольку кучер наш, не желая попасть в перестрелку, попросту удрал. К счастью, колесо уже починили, и мы смогли уехать. Я слышал, как герцог приказал прекратить огонь. Остальное вам известно!
— Поразительно, что он его узнал! — прошептал Батц. — Дофину и пяти лет не было, когда принц Конде с семьей покинул Францию. Так они действительно узнали друг друга?
— Узнали. Они виделись в последний раз при тяжелых обстоятельствах, когда толпа притащила королевскую семью из Версаля в Париж. Образ молодого принца семнадцати лет от роду, который был так добр к нему, остался в памяти у мальчика. Возможно, тут не обошлось без руки Провидения?
— Вы ведь верно служили графу… Неужели вы не догадывались, что он был темной лошадкой? Надеюсь… он хотя бы прилично обращался с Его Величеством?
— Конечно, другого отношения я бы не допустил. Он был строг, даже слишком, казалось, он не очень представлял себе, чего ждать от десятилетнего мальчика…
— Понятно, почему ребенок без колебаний воспользовался представившейся возможностью. Ну что зк, милый аббат, я верну вам свободу. Поступайте как считаете нужным: можете продолжить прогулку или же вернуться в дом и лечь спать. В любом случае не следует рассказывать о том, что с вами произошло. От таких рассказов у нашего дорогого больного может подняться температура! Вы меня никогда не видели! Я со своей стороны также не намерен распространяться о нашей приятной беседе…
— Я ничего не скажу. Так будет лучше! — уверил аббат, поднимаясь и отряхиваясь. — Но предупреждаю: другие люди тоже заинтересованы в этом деле, и господину графу в ближайшие дни будет угрожать опасность.
— Что ж, пусть справляется сам! Желаю спокойной ночи, аббат!
С радостью в сердце Батц поспешно отвязал лошадь и поехал шагом, чтобы не нарушать ночную тишину. Отъехав на порядочное расстояние, он пустился в галоп, торопясь вернуться обратно в «Соваж». Ему было абсолютно все равно, умрут или будут жить Леметр и Монгальяр, главное, что теперь он был уверен: маленький король добрался именно туда, куда он сам хотел его доставить — под крыло принца Конде, честного солдата и знатного вельможи. Завтра же он отправится к нему.
Уже находясь далеко от Рейнфельдена, он вдруг приподнялся в стременах, сорвал шляпу и, потрясая ею, что было силы закричал:
— Да здравствует король!
В ответ заухала сова и заплескались воды Рейна.
После ночи, проведенной в седле, требовался отдых: Батц проспал полдня, к великому разочарованию сгоравшего от любопытства Мериана. Радость по случаю благополучного возвращения барона смешивалась в его душе с острым желанием узнать, зачем он ездил в Рейнфельден. К концу дня он совсем потерял терпение: поставив на поднос мюнхенский крюшон и пару стаканов, он взобрался по лестнице в комнату постояльца, постучал и, войдя, застал его бреющимся после сна.
— Что-то вас весь день не было видно, господин барон. Я беспокоился…
— И решили принести мне горячительного? Отличная мысль, но не волнуйтесь: все хорошо!
— У вас не было… неприятностей?
Похоже, Мериан действительно волновался, иначе он никогда бы не задал подобного вопроса. Батц наклонился над тазиком, чтобы смыть остатки мыла, вытерся полотенцем и с широкой улыбкой заверил:
— Не было! Все отлично. Наш дорогой Монгальяр действительно в плачевном состоянии, что до вашего второго постояльца, то я буду очень удивлен, если когда-либо вновь о нем услышу… ну разве что через очень долгое время. Но отчего вы беспокоились?
— Вчера вечером, после вашего отъезда, у меня остановилась группа всадников. Они потребовали ужина, ожидая кого-то. Уехали только после того, как я дал им понять, что пора закрывать. Я слышал, как один из них сказал: «Поехали на второй сборный пункт», и они ускакали.
— В какую сторону?
— Вдоль реки, к Рейнфельдену.
— Во всяком случае, мне они не встретились. Но выпьем, раз уж вы потрудились захватить это с собой…
Они выпили, и Батц, не заботясь более о хороших манерах, зацокал языком:
— Вы всегда умели выбирать вина, мой милый Мериан. А это просто превосходно, какой букет…
— И не ударяет в голову. Принести вам ужин сюда, как вчера?
— Пожалуй, нет. Хочу послушать, о чем говорят у вас за общим столом. Кого вы сегодня ждете?
— Жду дилижанс из Берна. Помимо этого… понятия не имею. Все зависит от настроения моих постоянных клиентов. Может, будет пара офицеров из Юненга…
— От принца Конде никого не ожидаете?
— Вряд ли кто-то будет. Господин принц, кажется, покинул Мюльхайм и отправился во Фрибург навстречу
