— Вы считаете, что лучше сказать ему, Шарлотта?
— Я считаю, дядюшка, что вы не имеете права лгать и что этот дворянин должен знать правду. Если он действительно барон де Батц…
— Чем заслужил я честь быть известным вам, мадам? — склонился Батц в глубоком поклоне. — При дворе в Шантильи меня было не видно, а в Версале и подавно!
— Так ведь от ребенка же! Он все нам рассказал: про побег, про путешествие в Англию в девичьем платье, про пребывание в доме герцогини Девонширской и про вашу жизнь в маленьком домике в Чатсворте, где вы ожидали конца зимы. Кажется, он вас очень любит.
— Мы, однако, не слишком ладили… — вздохнул Батц. — Я думаю, он мне не доверял…
— После того, что он перенес, трудно довериться кому бы то ни было… Особенно тому, кто его похитил. Но будьте спокойны: недоверие исчезло, он оценил ваши заботы, ваше обхождение… особенно после того, как его увез Монгальяр. Он с ним не церемонился, и, мне кажется, ребенок просто возненавидел его.
— Ваши слова проливают бальзам на мою душу, мадам… Скажете ли вы мне, где находится король сейчас? У принца Конде?
— Нет. На самом деле он так туда и не попал. Луи-Антуан… я хочу сказать, герцог Энгиенский под большим секретом привез его прямо сюда. А сам поехал доложить о произошедшем своему деду, и тот уже решил, как следовало поступить.
— А кстати, — перебил ее кардинал, — куда же, если быть откровенным, вы сами намеревались отвезти ребенка?
— Если бы я встретил его сейчас? К себе, в Овернь. Я купил там земли и замок на берегу Алье, вдали от селений, он притаился между рекой и горами. В самой глубине Франции. Место казалось мне идеальным для того, чтобы дожидаться лучших времен, реставрации, а пока можно было бы собрать верных соратников, ядро будущей армии. Но дозволено ли мне будет снова повторить свой вопрос: где наследник сейчас?
Не выпуская руки мадемуазель де Роган-Рошфор, кардинал поднялся навстречу Батцу:
— Поверите ли вы, если я скажу, что нам об этом ничего не известно?
Забыв о вежливости, Батц глубоко заглянул в его синие глаза и убедился в искренности кардинала. Но эту новость ему было нелегко переварить.
— Неизвестно, — эхом отозвался он. — Возможно ли такое?
— Только герцог Энгиенский смог бы ответить вам, ведь это он его увез, но он не скажет никому, даже вам: он поклялся молчать.
— Это касается и вас, его невесты? — спросил Батц, обращаясь к девушке.
По прекрасному девичьему лицу пробежала тень грусти.
— Да, и меня. Особенно меня… мы не помолвлены, несмотря на наше обоюдное желание.
Было бы верхом невежливости поинтересоваться, что же мешало помолвке, и Батц удержался, хотя вопрос уже готов был слететь с его губ: он не мог понять, что могло воспрепятствовать такому гармоничному союзу. Но кардинал в порыве гнева сам ответил на незаданный вопрос:
— Господин принц считает, что принцесса из рода Роган — недостаточно хорошая партия для его внука! Ему нужна королевская кровь! Зато ему удался брак своего сына, герцога Бурбонского, с Батильдой Орлеанской! Теперь на его гербе кровь убийцы короля, вдобавок Энгиенский вместо матери получил «гражданку Равенство», превратившую Бурбонский дворец в сумасшедший дом! Что до него самого, он живет супружеской жизнью с принцессой Монако! И еще нос воротит! Это мы должны были бы от него нос воротить!
— Прошу вас, дядя, — взмолилась Шарлотта, — забудьте, наконец! Может статься, принц передумает, к тому же наши семейные дела не интересуют барона. Я скажу вам, месье, все, что знаю: герцог Энгиенский сначала предоставил маленького короля нашим заботам… и было нетрудно привязаться к нему, несмотря на жуткие воспоминания, которые он порою вызывает. Через несколько дней герцог вернулся вместе с дворянином, бальи
, рыцарем Мальтийского ордена, имя которого назвал только присутствующему здесь господину кардиналу, взяв с него слово хранить молчание. Они приехали за мальчиком, чтобы отвезти его в какое-то место, известное только им. Поверьте, для нас это был трудный час. Шарль-Луи хотел бы остаться здесь, но приходилось повиноваться. Вот поэтому мы больше ничего не можем добавить к сказанному.
— Но этот бальи, этот человек без имени, он не отвезет его к регенту в Верону? — заволновался Батц.
— Могу вас уверить, что нет, потому что я сам задал тот же вопрос этому мальтийскому рыцарю. Не забудьте, что великим магистром ордена тоже был один из Роганов. Быть может, короля отвезли к нему? Это было бы, по-моему, правильным решением. На Мальте и под покровительством такого лица королю бы ничто более не угрожало. Но это не что иное, как просто предположение…
— Придется удовольствоваться этим.
Бальи — должность, соответствующая в Мальтийском ордене офицеру, следующему по старшинству за великим приором, являлась старшей по отношению к командору.
