бы Бину домой и тут же вернулся бы в Париж, гоня во весь опор! Ничто не помешает ему заботиться о Лауре!
— Когда приедем, — между тем сердитым тоном наставляла она, — вы сразу отправитесь в лавки Пале Ройяля за провизией, иначе мы тут умрем от голода. На полках, должно быть, пустота…
И все-таки не без удовольствия возвращалась она в хорошенький особнячок, которому доводилось служить убежищем ей самой и укрывать Жана. Кто знает, не найдет ли она тут следов его пребывания?
Как только выгрузили багаж, она оставила Бину разбирать вещи, а сама спустилась в сад, который всегда обожала. В последние дни выпало немало дождей, и трава росла особенно густо. Правда, в ней полно было сорняков, зато на деревьях уже показались почки, и сирень протягивала к солнечным лучам свои ветви, пестревшие зелеными точечками. Лаура дошла до каменной скамьи, на которой столько раз предавалась мечтам, а однажды просидела много часов до утра, ожидая прибытия маленькой принцессы и ее тетушки. Их, после побега из Тампля, Батц поручал ее заботам, в то время как леди Аткинс должна была увозить королеву, а сам он, Батц, занялся бы спасением крошки-короля. Она присела.
Скоро весна окончательно вступит в свои права. Весенними были запахи земли, и Лаура даже порадовалась, что Жюли встретила ее совсем не так, как она предполагала. Теперь она сделает все, чтобы дом ее был всегда готов принять ту, что тогда так и не приехала, но, возможно, еще окажется здесь…
Два следующих дня Лаура отдыхала от тягот путешествия, понемногу вспоминая о своих прошлогодних привычках, а Жуан посещал общественные места: бывший Королевский дворец, а ныне дворец Равенства, прилепившийся к Тюильри Конвент и уличные кафе. К вечеру второго дня он вернулся домой в компании с Анжем Питу, которого обнаружил у фонтана все в том же саду Тюильри. Поставив ногу на стул, тот что-то быстро черкал в блокноте, в то время как поодаль какой-то щеголь с якобинцем отчаянно бились на дубинах, — эту забаву недавно ввела в моду «золотая молодежь». Щеголь победил и, повалив врага на землю, железной хваткой, вовсе не гармонировавшей с его холеным лицом, потащил его «освежиться» в фонтан, куда якобинец и плюхнулся, подняв кучу брызг. Вся эта возня сопровождалась одобрительными выкриками собравшихся зрителей. Питу закончил записывать, засунул блокнот и карандаш в карман, пожал плечами и пошел было прочь, но тут едва не попал прямо в объятия бретонца. Лицо его озарилось улыбкой:
— Жуан! Что ты здесь делаешь? Я думал, ты еще в Сен-Мало!
— Вот, как видишь, приехали. А тебя теперь интересуют эти потасовки?
— И да, и нет. Такие драки происходят каждый день, а тут я просто записывал, что пришло в голову по этому поводу… но скажи мне… раз ты в Париже, так, может быть, и она… тоже здесь?
— Кто она?
— Как будто не знаешь? Лаура, милая Лаура!
— Ах, так ты хочешь сказать, мисс Адамс? Да, она и правда здесь уже два дня.
— И ты только сегодня нашел меня, чтобы это рассказать?
Питу ускорил шаг и почти выбежал из парка, Жуан не поспевал за ним: тот летел как на крыльях. На улицу Монблан они оба прибежали запыхавшись. Около двери у Питу вдруг сильно закололо в боку, и он согнулся пополам, чтоб отдышаться, не забыв, однако, дернуть за колокольчик звонка. Мгновение спустя он уже заключил в объятия Лауру, только и успев вымолвить: «Ну, наконец-то!»
— По правде сказать, — проворчал Жуан, едва пере
ведя дух, — я и не думал, что на него так подействуют мои слова! Заставил меня скакать галопом без единой передышки от самого тюильрийского фонтана!
— Простите меня, Лаура! — наконец отдышавшись, Воскликнул Питу. — Вы просто представить себе не можете, как я рад! Стоило ему сказать, паршивцу, что вы тут, как мне показалось, что у меня над головой разверзлись небеса: кажется, даже послышалось пение ангелов!
— Так попросите их умолкнуть! Нам столько надо рассказать друг другу! — смеясь, проговорила Лаура. — И прежде всего присядьте! Выпьем за встречу, а потом вы останетесь на ужин!
Снова увидеть журналиста было для Лауры сущей радостью. Ведь он всегда был самым верным, самым веселым и самым обходительным из всех ее друзей, и она любила его как брата. Конечно, ей было известно, что он в нее влюблен. Женщины всегда чувствуют такие вещи, но Питу никогда не докучал ей своей любовью, зная о том чувстве, которое она сама питала к Батцу, его руководителю и другу. Поэтому Питу, проявляя завидную мудрость, довольствовался братской привязанностью, которой Лаура одаривала его. Он слишком
