Графиня тьмы

учтивостью.
— Когда люди переживают такие моменты, — промолвила она, — невозможно забыть лица и имена тех, кто разделил их с нами. Радость видеть вас тем более велика, что вас мы почитали умершей, как и нашу бедную принцессу де Ламбаль…

— Мне удалось спастись от убийц, благодаря отваге и преданности двух друзей, которые, переодевшись в мундиры национальных гвардейцев, увели меня в тот момент, когда я собиралась переступить порог Форса. Но я никогда себе не прощу, если мы будем так и стоять посреди улицы. Позволите ли вы мне проводить вас и поговорить немного?
— Но мы живем далеко, — с сожалением возразила Полина. — Почти что на другом конце Парижа.
— Не совсем, — поправила ее мать. — Мы живем около Сен-Сюльписа, у моей старшей дочери, герцогини де Шарост, но путь, конечно, не близкий.
— И вы ходите пешком?
— У нас больше нет экипажей.
— У меня тоже нет, — засмеялась Лаура, — но мы можем взять фиакр, и потом он довезет меня обратно в Тампль. Я сейчас живу в ротонде вместе с мадам Клери, и это от нас слышится музыка: так мы пытаемся хоть немного скрасить дни Ее Высочества. О ней я и хотела бы поговорить с вами.
Но как и все, кто вращался в королевских дворцах, мадам де Турзель была любопытна и, как только они сели в фиакр, засыпала Лауру вопросами. Пришлось назвать имена друзей, вырвавших ее у сентябрьских убийц. На самом деле не было никакой причины их скрывать, к тому же оказалось нестерпимо сладостно произносить имя своего возлюбленного. И оно было встречено с восторгом: герой, пытавшийся спасти короля на самом пути к гильотине, восхищал этих дам. А потом Лаура самым подробнейшим образом описала свою жизнь с тех пор, как они распрощались во дворе тюрьмы Форс.
— Настоящий роман! — удивилась, смеясь, Полина. — Поистине, вы, как и многие наши друзья, пережили самые невероятные приключения с тех пор, как для всех нас наступили горькие времена. Так, значит, барон де Батц сделал вас американкой! Блестящая находка!
— Не всегда легко играть двойную роль, и в какой-то момент я хотела забыть о мисс Адамс и остаться жить у себя в Бретани, но здесь Ее Высочество, и я так к ней привязана…
— Это совершенно естественно, — свысока кивнула мадам де Турзель. — Не сама ли королева назначила вас дамой в свите своей дочери? Не удивляет меня и то, что вы так ее любите, — уже поласковее заметила она. — Она удивительна! А то, что сумела сохраниться такой после стольких несчастий, — самое настоящее чудо! Правда, уже давно пора было позаботиться о ней, ведь кто мог поручиться, что она не последовала бы вслед за маленьким королем в могилу? Она нам жаловалась на внезапные обмороки, которые и сейчас случаются с нею. Я вся содрогаюсь при мысли о том, что могло с ней произойти, когда она жила одна, беззащитная, во власти всех этих стражников! Без сомнения, ее бог уберег. А теперь эта женщина…
Маркиза упомянула о мадам де Шантерен таким тоном, что Лаура поняла, что компаньонка Ее Высочества не пришлась ей по сердцу.
— Но что за человек эта дама?
— Конечно, могло быть и хуже! — заявила мадам де Турзель, пожимая плечами. — Внешне выглядит достойно. Неглупа и, кажется, получила неплохое воспитание. Но она выросла в глухой провинции, в маленьком городишке, в обществе, где, должно быть, блистала, — там она приобрела столь самоуверенный тон и столь высокое мнение о своих достоинствах, что сейчас строит из себя наставницу Ее Высочества и разговаривает с ней весьма фамильярно, хотя принцесса, по доброте своей, этого не замечает…
— Ну вот, вы снова стали слишком строгой! — улыбнулась Полина.
— Быть может, я и строгая, но всегда справедливая… Эта женщина плохо себе представляет, что такое приличия, и она позволяет себе такой повелительный тон, что за нее становится неловко. Кроме всего прочего, она крайне подозрительна и любит, когда перед ней лебезят. Мы же ведем себя иначе, и, разумеется, это ей не нравится.
— Все это так, — согласилась ее дочь, — однако мне кажется, что она нравится Ее Высочеству.
— Естественно. Шантерен — первая более или менее приличная женщина, которую она увидела после стольких месяцев одиночества. Ей удалось изменить ее жизнь и оказать несколько знаков внимания…
— Она называет ее Высочеством и делает реверансы, — не сдавалась Полина.
— Не хватало еще, чтобы она называла ее гражданкой и хлопала по спине! Признаюсь, Полина, ваша снисходительность выводит меня из себя. Мы стараемся изо всех сил, чтобы показать этой женщине, как надлежит обращаться с королевской дочерью, а она и не думает расставаться со своей ужасной фамильярностью…
— Я тоже так хотела бы посетить Ее Высочество, — вмешалась наконец Лаура в их перепалку,