непосредственное отношение к Якобинскому клубу.
Лауре было прекрасно известно, что частица «де», употребляемая перед фамилией, не указывает прямо на дворянское происхождение, но она подумала, что мадам де Шантерен падка на лесть, даже если эта лесть преподносится в виде упрека. Так и случилось, и остаток дня обе женщины провели, объединив усилия, чтобы своей любовью облегчить боль шестнадцатилетней девочки.
Увидев, что Лаура собирается уходить, Мария-Терезия взяла ее за руку:
— А знаете, я за троном не гонюсь. Наоборот, в моих мечтах всегда представлялась размеренная жизнь в одиноком замке в окружении преданных друзей, с которыми меня связывает взаимная любовь. Мне хотелось бы гулять в тихом парке и кормить животных, как это было некогда в Трианоне. Я затерялась бы в густых лесах, и люди, повстречавшие меня, никогда не догадались бы, кто я такая на самом деле…
Анж Питу, выйдя в последний раз из тюрьмы Форс, оказался перед лицом печальной реальности: ему грозила нищета. Он, конечно, был не один такой в городе, где краюха хлеба могла стоить пачку ассигнаций, но все же это было крайне неприятно. Не то чтобы Питу стремился к роскоши, но честный достаток казался ему справедливой наградой за труд.
Хотя возможность трудиться как раз и не предоставлялась. «Друг народа», где совсем недавно он развлекался, играя роль двойного агента, прекратил свое существование. В то же время «Политические и литературные анналы» процветали, как и раньше, однако платили там ничтожно мало. Надо было искать выход, и он решил попытать счастья в карьере уличного певца: Питу собирался распевать песенки собственного сочинения. Кстати, многие парижане в эти смутные времена демонстрировали свои таланты на улицах города, что приносило хоть какой-то доход, позволяющий сдобрить шпинат маслом, хотя и его было не достать. Само собой разумеется, что петь о любви не входило в планы Анжа. Он делал ставку на политические куплеты, которые, например, можно было переложить на знакомые мотивы.
Итак, с присущим ему пылом он принялся за сочинение злободневных куплетов. Закончив стихи, Питу побежал печатать их в нескольких экземплярах. На следующий день с раннего утра он отправился бродить по Чреву Парижа, обитателям которого он был хорошо знаком со времени его службы в Национальной гвардии. В пять утра занялась дивная нежная заря, на улицах показался народ, и он стал искать место для выступления. После долгих поисков Питу выбрал кабаре «Рыцарь в латах», прислонившись к фасаду которого он приготовился петь. Анж несколько раз прочистил горло, чтобы улучшить голос и заодно успокоиться, и наконец запел на мотив «Пробуждения народа»
:
Голос его, поначалу чуть дрожащий, неуверенный, стал чище, сильнее, звонче. Он так увлекся, так поносил великих мира сего, что вокруг собралась толпа. Люди останавливались, пораженные смелостью куплетов, а в конце бурно зааплодировали. Потребовали даже спеть на бис, и Питу повторил весь репертуар с еще большим пылом. Он даже сочинил на ходу новые куплеты, тоже встреченные на ура, так что к концу выступления новоявленный певец совсем охрип.
— Голос певца без скрипки звучит как разбитый горшок, — усмехнулась какая-то торговка, кинув ему мелочь. — Поди-ка, мой мальчик, глотни тут винца, и голос поправишь, и в голове прояснится…
Совет был неплох, и, последовав ему, Питу выбрал в баре укромный уголок, где принялся подсчитывать прибыль. Весьма недурно! Почти что сто экю… бумажных,
«Пробуждение народа» — популярная после Термидора (термидорианского переворота) антиякобинская песня. Слова Суригера, музыка Даво.
