Инопланетные монстры, которых земляне прозвали мимиками, безжалостно оккупируют планету — разрушают крупные города, губят миллионы человеческих жизней. Армии всех стран объединили силы, чтобы вступить в решающую схватку с бесчисленными полчищами агрессоров.
Авторы: Сакурадзака Хироcи
крупно повезло при раздаче, значит, кому-то другому наверняка достались паршивые карты. Иногда ты утыкаешься в тупик. Но ты сам делаешь каждый следующий шаг на своем пути. Даже если в конце концов будешь болтаться на виселице, у тебя есть выбор – достойно встретить смерть или отправиться в мир иной с воплями и бессмысленной возней.
Но у меня этого выбора нет. Сразу за Татеямой мог быть огромный водопад, край этого проклятого мира, а я даже не узнаю об этом. День за днем я так и буду метаться между базой и полем боя, на котором меня раз за разом давят, как жука, ползущего по земле. Пока дует ветер, я буду рождаться и умирать снова. Я ничего не могу взять с собой в следующую жизнь. Единственное, что у меня останется, – мое одиночество, страх, который никто больше не поймет, и воспоминания о последнем нажатии на спуск.
Долбаный мир с долбаными правилами. Пусть катится к черту.
Я взял ручку, лежавшую на тумбочке рядом с подушкой, и написал цифру 5 на тыльной стороне левой руки. Моя битва начнется с этой цифры.
Посмотрим, что я все-таки смогу забрать с собой. Судьба сдала мне дерьмовые карты, и что с того? Я все равно прорвусь, я одержу победу. Буду в последний момент уворачиваться от вражеских снарядов. Научусь убивать мимиков с одного удара. Если Рита Вратаски – богиня на поле боя, я буду наблюдать и учиться до тех пор, пока не сравняюсь с ней. У меня столько времени, сколько потребуется.
Все равно больше заняться нечем.
Как знать? Может, что-то изменится. Или я найду способ поставить этот мир на колени – и тогда все ему припомню.
Оба варианта меня вполне устроят.
– Если кошка ловит мышей, – сказал как-то раз один китайский император, – значит, это хорошая кошка.
Рита Вратаски была очень хорошей кошкой. Она убила немало мышек и потому получала соответствующее вознаграждение. Я же был драным уличным котом, который бессмысленно бредет по полю боя, готовый к тому, что его освежуют, выпотрошат и превратят в теннисную ракетку. Командование следило за тем, чтобы Рита была всем довольна, но на нас, обычных вояк, им было начхать с высокой колокольни.
Физподготовка продолжалась целых три часа и, разумеется, включала в себя проклятые изометрические отжимания. Я настолько сосредоточился на том, чтобы понять, как будут дальше развиваться события, что совершенно перестал следить за происходящим здесь и сейчас. Через полчаса отряду особого назначения США надоело наблюдать за нашими пытками, и вояки вернулись в казарму. Я старался не смотреть на Риту, и она ушла вместе с остальными, что означало: меня ожидает долгий вечер. Я словно следовал алгоритму, записанному для программы:
Если условие «Рита Присоединится К Тренировке» = выполнено – конец.
Иначе: продолжение алгоритма: «Чертовы Изометрические Отжимания».
Возможно, это доказательство того, что я
могу влиять на происходящее. Если бы я пялился на Риту, она присоединилась бы к физподготовке, и тренировку быстренько свернули бы через час. Командование затеяло ее без особых причин и могло закончить в любой момент.
Если догадка верна, то мой случай не так уж безнадежен. И завтра во время сражения могут появиться новые варианты. Шансы невелики, одна десятая или даже сотая процента, но если я хоть немного улучшу свои боевые навыки, если дверь, ведущая к спасению, приоткроется хоть на миллиметр – я найду способ распахнуть ее настежь. Если я научусь обходить на этой беговой дорожке все препятствия, которые передо мной ставит смерть, то, вероятно, однажды проснусь в мире, где завтра снова существует.
В следующий раз непременно буду пялиться на Риту во время тренировки. Мне было немного совестно ввязывать ее во все это, ведь она всего лишь зритель в театре одного актера. Но особого выбора у меня не было. Не было бесконечных часов, которые можно потратить на наращивание мускулатуры, которая в следующей временной петле все равно бесследно исчезнет. Поэтому куда полезнее будет подготовить к сражению свое сознание.
Когда физподготовка наконец закончилась, солдаты заторопились к казармам, спеша уйти из-под палящих лучей солнца и тихо жалуясь друг другу на несправедливость. Я подошел к сержанту Феррелу, который, низко наклонившись, завязывал шнурки. Он пробыл в армии куда дольше всех нас, поэтому я решил, что лучше всего начать программу подготовки к бою именно с него. Дело не только в том, что Феррел самый опытный боец в нашем взводе. Мне вдруг пришло в голову, что те двадцать процентов сержанта-инструктора, который нещадно муштровал солдат, могут пригодиться.
Было видно, как над
